Поднимите мне веки - Валерий Елманов

Та послушно часто-часто закивала головой, зачем-то принялась суетливо водружать на место сползшую с плеча лямку сарафана и, медленно переступая ногами, по-прежнему не сводя с меня перепуганного взгляда, двинулась вбок, скользя спиной по бревнышкам тына.

– Как итальянец? – спросил я у склонившегося над Микеланджело Дубца.

– Глаз не открывает и… храпит, – удивленно пожал плечами тот.

Я улыбнулся. Вот же свалился на мою голову апеннинский орел. Заварил кашу и тут же на боковую. Силен, бродяга, что и говорить. Впрочем, если сейчас начнется драка, то оно и к лучшему – пусть спит.

– Ты же убил его, пся крев! – возмущенно заорал один из склонившихся над неподвижно лежащим Липским шляхтичей, демонстрируя мне красную от крови руку.

Я удивленно пожал плечами. Вообще-то я не Шварценеггер и не Ван Дамм, чтоб вот так, с одного удара. Не иначе как мужику не повезло – неудачно приложился головой при падении.

Кстати, позже мое первоначальное предположение полностью подтвердилось – Липский действительно угодил затылком на сучок. Но это было потом, а пока оставалось лишь сплюнуть и небрежно заметить:

– На Руси про таких сказывают «во пса место», ибо он только что ударил женщину, а потом моего друга.

– Во пса?.. – озадаченно протянул второй, явно не понимая смысла сказанного мною и напрочь проигнорировав вторую половину фразы.

Кажется, я погорячился. Ладно, сейчас растолкую, в чем вина шляхтича, хотя они вообще-то и сами все видели, однако сделать это не успел. Кто-то из ратников, стоящих за моей спиной, перевел:

– Собаке собачья смерть.

– Собаке?! – взревел первый и потянул саблю из ножен.

Сзади послышался приятный уху аналогичный мягкий шелест извлекаемых клинков – мои гвардейцы не стали дожидаться команды воеводы.

– Первыми не начинаем, но… засапожники достать, – бросил я и хотя положил руку на эфес, но извлекать саблю из ножен не спешил.

Честно говоря, драка вообще не входила в мои планы. Козел наказан по заслугам, так чего теперь лезть в бутылку. Эти, конечно, тоже недалеко от него ушли, но лучше заняться их воспитанием как-нибудь в другой раз. Поэтому, собираясь погасить словесную перепалку в зародыше, я поднял левую руку вверх и увесисто произнес:

– Я князь Мак-Альпин и хочу…

Но это единственное, что мне удалось сказать, поскольку в следующее мгновение ляхи кинулись в атаку.

Дрались они несколько бестолково, да и чего иного ожидать от пьяных, но длилась эта бестолковость недолго – на удивление быстро они пришли в себя и насели всерьез.

Ох, не зря народная мудрость гласит, что мастерство не пропьешь. От себя добавлю, что даже если очень постараться, то все равно определенная доля останется. У этих ее осталось где-то на три четверти, но моим гвардейцам хватило и их.

Нет, поначалу бой шел на равных – сказывались два наших преимущества. Во-первых, и я, и мои люди были куда трезвее их, а во-вторых, имели возможность парировать некоторые сабельные удары засапожниками, коих у поляков не имелось.

Но тут к ним спустя всего пару минут из-за того же угла – рожает он их, что ли?! – подоспела помощь. Вынырнувшая группа шляхтичей ничего не спрашивала и в суть конфликта не вникала. Хватило увиденного – «наших бьют», – и вскоре мы уже отбивались от вдвое превосходящего по численности врага.

Дело приняло весьма неприятный оборот.

Правда, чуть погодя подоспела помощь и к нам, но в куда меньших размерах. Вначале подлетел оставленный возле коновязи Курнос, а затем еще один всадник, но без оружия.

Это был… Квентин.

Осадив свою лошадь, он несколько секунд глядел на происходящее, не зная, что предпринять, поскольку сабли с собой этот балбес не прихватил, но затем поднял коня на дыбы и отчаянно ринулся на шляхтичей.

Безоружный!

Те шарахнулись в разные стороны от азартно хлещущего по ним плетью всадника, но длилось их замешательство недолго. Едва я и мои гвардейцы устремились вперед, чтобы помочь шотландцу, как тот вдруг как-то по-детски ойкнул, согнулся, а в следующее мгновение кулем свалился с седла.

Я яростно взревел, ринувшись в атаку и уже не оглядываясь по сторонам, есть ли прикрытие. Гвардейцы действительно не оставили меня одного, последовав за своим князем, но это было неправильно. Более того, почти самоубийственно, и после того, как безудержная злость чуть приутихла, я приказал отступить, пятясь к тыну, но…

Первым, схватившись за грудь, пошатнулся и неловко осел на мостовую Пепел. Вторым охнул, держась за правый бок, Изот Зимник, а спустя еще минуту вышли из строя Кочеток и Зольник. Только Курнос пока продолжал кое-как отбиваться, силясь удержаться на ногах, но, по сути, мы остались вдвоем с Дубцом.

Нет, шляхта к тому времени тоже понесла потери – семеро лежали на мостовой. Кто бездыханный, кто стонал от боли, а один вообще катался по бревнышкам, ухватившись за пах.

Согласен, пинок в причинное место острым носком сапога, наверное, не предусмотрен рыцарскими правилами поединка, но у меня было оправдание – рыцарей я перед собой не видел.

Ни одного!

Правда, дрались ляхи хорошо. Пожалуй, даже чересчур хорошо. Увы, но лишь теперь до меня стало доходить, что я за последнее время слишком обнаглел от везения, а после сражения на волжском берегу вдобавок изрядно переоценил силы своих гвардейцев.

К сожалению, как выяснялось сейчас, ляхи владеют саблями не только лучше ратных холопов Шереметевых и Голицыных, но и, как ни прискорбно это сознавать, куда лучше моих ребяток.

Плюс превосходство в физической силе: все-таки у тридцати – тридцатипятилетнего мужика ее побольше, чем у моих восемнадцати – двадцатилетних.

Сейчас на нас продолжали наседать еще семеро, и если что-то не предпринять, причем немедленно, то в следующую минуту предпринимать будет уже некому.

Это я тоже понимал.

Пока выручало то, что наш обороняющийся полукруг изрядно сузился, и потому наседающая семерка мешала друг другу, не в силах одновременно атаковать на столь узком пространстве. Но надолго ли?

Вот только ничего придумать у меня не получалось. Во всяком случае, пока.