Демоны вне расписания - Сергей Осипов

– А это кто? – спросила Настя Смайли, но тот пожал плечами.

– Это мой попутчик, мой старый знакомый, – охотно пояснил Люциус. – Мы с ним как Дон Кихот и Санчо Панса, Холмс и Ватсон…

– Бивис и Баттхэд… – подсказала Настя.

– Не знаю, не читал, хотя, судя по твоему тону, это нечто обидное. Возвращаясь к моему приятелю – Настя, а ведь ты с ним знакома…

– Разве?

– …но и его ты не узнала, а потому быть и ему богатым…

Настя насторожилась – среди приобретенных ею за последнее время знакомых немного было таких, с кем бы ей было приятно встретиться. Или точнее – таких практически не было. Филипп Петрович лежал в больнице, а больше…

– Пусть сначала отдаст мне мои пальцы, – раздался вдруг надтреснутый голос, и Настя узнала не по голосу, но словам.

– Иннокентий? – недоверчиво привстала она из-за спины Смайли. Человек с замотанным лицом никак не отреагировал, зато огромная фигура Марлона Брандо исполнила многозначительный кивок. – Я тебя не узнала с этим платком…

– Без платка ты бы его тоже не узнала. Несчастный случай на производстве. Я подобрал парня, когда тот валялся в какой-то канаве и весь дымился… Запах жареного мяса на рассвете – это нечто…

Человек с замотанным лицом отозвался на эту фразу неразборчивой, но эмоциональной тирадой.

– Ты хотел мне что-то передать, – напомнил Смайли.

– Спасибо, что напомнил, – иронично заметил Люциус. – Странное это чувство – когда исполняешь не свою волю, а лишь являешься посредником между двумя разными силами, каждая из которых полна ненависти, угроз, мстительных планов. Все это течет сквозь меня, и, надо вам сказать, я чувствую себя при этом прямо как сточная канава!

– Это было лирическое отступление, – сказал Смайли. – У меня аллергия на лирические отступления. Что там у тебя в руке?

– Конверт.

Громадная лапа Брандо оторвалась от поверхности стола, и Настя в самом деле увидела конверт.

– Ты теперь еще и почтальоном работаешь, – сказал Смайли, и Насте почему-то показалось, что гному не стоит так говорить, не стоит дразнить Люциуса, не стоит нарываться на ссору, потому что… Потому что в этом письме есть нечто важное, причем важное лично для нее, Насти. Ведь Люциус сказал, что будет беседовать именно со Смайли и с ней, ведь это он неспроста…

– Конечно же, это неспроста, и, конечно же, я отдам это письмо, – ответил ей голос Люциуса. – Несмотря на все эти жалкие гномьи попытки сострить. У гномов ведь нет чувства юмора, Настя. Ты не знала? Смайли, ты тоже не знал? Я удалил это чувство из прототипа, понятно? Я сказал Богу – ну пусть будет хотя бы одна раса без чувства юмора, чтобы всем остальным было на ком отвести душу. Пусть это будут мелкие волосатые кофейные наркоманы, которые копаются в земле, но даже не могут толком распорядиться тем, что в земле находят…

– Мне снова падать на колени? – осведомился Смайли. – От чувства собственного ничтожества? Знаешь, Люциус, скорее бы вернулся твой начальник, а то ты быстро деградируешь без работы. Давай сюда письмо. – Он повернулся к Насте и быстро прошептал: – Раса без чувства юмора – это драконы. Это все знают.

– Письмо – пожалуйста! – Фигура Брандо разжала пальцы, письмо вспорхнуло в воздух и повисло на высоте примерно двух метров. Смайли исподлобья посмотрел на застывший белый конверт и грустно сказал:

– Армандо…

Письмо тут же подпрыгнуло еще на полметра, а потом и вовсе прилипло к потолку.

– Никаких Армандо, – строго сказал Люциус. – Это письмо лично в руки королю Утеру. Ты понял меня, Смайли? Лично в руки. Пообещай мне, Смайли, что ты лично передашь письмо Утеру Андерсону, пообещай, как я пообещал этим двум бедным женщинам…

– Кому ты пообещал? Каким еще двум женщинам? – Смайли привстал с табурета, а у Насти в животе завязался холодный узел нехорошего предчувствия.

– Конечно же, сестрам горгонам. Понимаешь ли, в странствиях по Земле мне иногда встречаются такие вот одинокие, неприкаянные души, как Иннокентий или сестры горгоны… Судьба загоняет их в какие-то кошмарные убежища или просто поджаривает как бифштекс, но они не теряют присутствия духа. И не теряют желания отомстить. Когда этих чувств становится слишком много, они садятся и пишут письма.

– То есть это письмо от горгон?

– Даже гному это понятно.

– И оно по поводу…

– Я не читаю чужих писем.

– Тебе не надо его читать, ты залез в мозги горгон и прочитал там.

– Это только ваши гнусные инсинуации, но… Но я могу предположить, основываясь на своей интуиции, что письмо касается некоего Дениса Андерсона… Настя, осторожнее, у вас разовьется аритмия. Представьте, что вы не знаете, о ком идет речь, и вам сразу полегчает. Так вот, письмо касается некоего Дениса Андерсона и некоего убийства… Почему у меня такое ощущение, что в этом зале кого-то зарезали? Настя, у вас нет такого ощущения? А у вас, Роберт?

– И чего же хотят эти достойные женщины?

– Откуда мне знать, Роберт? Мозги женщины – довольно странная штука, а у горгон там вообще черт ногу сломит.

– Люциус, – Смайли повысил голос, – Денис Андерсон жив?

– Разве я похож на справочное бюро? Или, может быть… – В голосе Люциуса появились какие-то новые нотки, которые секунду спустя Настя распознала как первые симптомы зарождающейся злости, первородной, без примесей и консервантов. – Или, может быть, я хотя бы немного похож… – Настя вздрогнула и втянула голову в плечи, потому что стекла в доме вылетели, Марлон Брандо рассыпался на миллиард песчинок, а эти песчинки на миг сложились в огромный крылатый светящийся силуэт, – …на падшего ангела?!

Какое-то время, может быть, секунду, может быть, несколько секунд, стул Люциуса оставался пустым, зато в воздухе висело гулкое эхо последнего слова. Потом из ниоткуда возник прежний блондин в летнем костюме и сандалиях.

– На падшего, – спокойно продолжил тот говорить, не раскрывая рта. – Потому что я пал так низко, что общаюсь с людьми, гномами и прочими низшими формами жизни. Так повелел мне Бог, и я чту его волю.

– Ты не ответил на вопрос, – медленно произнес Смайли, и Настя заранее напряглась, предчувствуя то ли взрыв, то ли еще какую демонстрацию возможностей Люциуса.

– Вопрос… – повторил Люциус, и злость в его голосе неожиданно сошла на нет, словно ее регулировали специальным вентилем. – Кем бы был я, если бы отвечал на все ваши вопросы? Кем бы были вы, если бы всегда и сразу получали ответы на свои вопросы? Как скучен был бы тогда мир… Смайли, доставь письмо королю Утеру. И захвати с собой Настю, истребительницу горгон, в письме есть кое-что и про нее.

Голос Люциуса внезапно стал шепотом:

– Я сразу понял, что тебя ждет большое будущее… Еще когда Елизавета, наша обворожительная Спящая красавица, хотела выпить тебя прямо посреди дороги, помнишь?