Ведущий в погибель - Надежда Попова

– О, Господи… – тяжело выдохнула Адельхайда, на миг опустив голову, и распрямилась снова. – Как он?

На секунду Курт приумолк, подумав о том, что еще пару локтей в сторону – и тот стол просто размазал бы его по стене…

– Держится, – отозвался он, наконец.

– Лотта… – тихо попросила Адельхайда через еще мгновение тишины.

Та, кивнув, молча вышла, осторожно прикрыв за собой дверь, и Курт невесело усмехнулся:

– Стало быть, все же не полностью «в курсе».

– Относительно сущности Александера – нет. По ее мнению, он наш эксперт в этой области… Теперь, майстер Гессе, подробней; что именно произошло?

– Александер думает, что Арвид обладает способностью к внушению; по его словам, у мастеров такое не редкость. Замок не взломан, и первый из убитых обнаружен прямо у порога, посему я склонен с ним согласиться – все выглядит так, будто слуга открыл им дверь. Прочие найдены по пути к верхней комнате – судя по всему, просто выбегали на шум, и их убивали походя. Девушка, похоже, успела запереть дверь…

– Нет, – возразила Адельхайда ровно. – Просто она всегда это делает, когда Александера нет дома.

– Вот как… Я сделал такой вывод, потому что ее дверь была вырвана из петель с мясом – возможно, ударом ноги. В ее покое, в отличие от прочего дома, вообще полный разгром; думаю, сейчас я не ошибусь, если скажу, что ее гоняли по всей комнате перед тем, как убить.

– Александер точно в порядке? – с нажимом повторила она, и Курт вздохнул:

– «В порядке» – это вряд ли. Но старается держать себя в руках, хотя я не знаю, чего от него можно ожидать – то ли он окончательно впадет в уныние и хандру, то ли, напротив, пустится во все тяжкие. Я бы, откровенно говоря, предпочел второе. Но… У меня сложилось чувство, – нехотя поделился Курт, не глядя на собеседницу, – что он боится нарушить свой весьма затянувшийся пост. Особенно после случившегося. Боится увидеть в Арвиде себя самого. Боится напомнить себе, что и сам когда-то…

– …развлекался тем же? – договорила Адельхайда, когда он запнулся, и кивнула: – Я знаю. Ничего. Он придет в себя. Александер справится. Он со многим справился, совладает с собою и теперь.

– Вы в нем так уверены.

– У него нет выбора. Просто сейчас ему нелегко, поймите сами, майстер Гессе. Он и без того обречен терять друзей и близких, а когда это происходит прежде срока, к тому же по его вине…

– Вы так думаете? – перебил Курт с невольной резкостью, и она качнула головой:

– Он так думает. Ну, и, если говорить откровенно… Его ошибка всему причиной. Его несдержанность две ночи назад. Из-за этого пропали втуне все наши старания, бессонные ночи, многие недели ожиданий; из-за этого, быть может, вовсе развалилось дело, и из-за этого Арвид пришел в его дом. Вы сами это знаете; я это знаю, и – он знает… А кроме того, даже если бы в случившемся не было его прямой вины, он все так же корил бы себя – просто потому, что Эрика жила бы, если бы просто не связала свою судьбу с ним. Сейчас вам его, наверное, не понять…

– И надеюсь, что не пойму никогда, – отозвался Курт убежденно. – Я не впервые такое вижу. Я сам побывал в мерзостном положении, когда не сторонний мне человек оказался в заложниках, и от меня зависело решение его судьбы. Мне это не понравилось. В Кельне один из моих сослуживцев потерял обоих детей, потому что кто-то ночью попытался поджечь его дом. Я видел, как он живет с этим. Сегодня я видел Александера… Со мной такого не случится. Я не стану рвать на себе волосы, когда кто-то причинит вред моим близким, чтобы нанести рану мне, потому что ни жен, ни детей, ни возлюбленных у меня никогда не будет; и точка.

– Только служба? – чуть заметно улыбнулась Адельхайда; он пожал плечами:

– Это безопасно и рационально. Это не мешает работать. Не мешает думать. Подобное положение вещей не приводит к срывам и провалам.

– Довольно потребительский подход к собственной жизни.

– Вы так думаете?.. Госпожа фон Рихтхофен, вы настаивали на том, чтобы я видел в вас не просто женщину, а такого же служителя Конгрегации, как я сам; так ответьте мне честно и без обид на то, что я спрошу. Когда вы попали к нам?

– Пять лет назад, – отозвалась Адельхайда; Курт кивнул:

– Вот именно. Вам двадцать восемь, и вы все еще не замужем – отчего?

– А вы предпочитаете прямоту, майстер Гессе, да?

– Бросьте, мы ведь не при дворе, и я не пытаюсь уловить вас в свои сети, мне ни к чему крутить хвостом; говорю как есть, потому что я говорю с сослуживцем. Так почему вы все еще одна?

– Память о муже вами не примется как аргумент? – невесело улыбнулась Адельхайда; он дернул плечом, кивнув:

– Отчего же, я и такое видел…

– Но это не обо мне, так?.. – договорила она и вздохнула, отмахнувшись. – Тут вы правы. Замужество – это конец работе…

– …без которой уже никак. С которой теперь сверяются все желания, все прихоти или нужды, которая и есть мерило всего на свете. Это навсегда. Вы тоже втянулись, госпожа фон Рихтхофен, поэтому и ваша жизнь столь же потребительским образом принесена вами в казну Конгрегации. Вздумаете обвинить меня в бездушии – и тем самым первой сознаетесь в нем же… Александера это не касается. Он не выбирал эту службу; да он и не служит – он агент, не только de jure, а и de facto. Он и остался в Конгрегации, как остаются агенты – под давлением, неважно, вербовщика или же безличной необходимости. А любой агент искренне мнит себя или пытается себя сделать простым человеком, который не лишен земных радостей и заурядного течения жизни и который чувствует себя мерзко, когда эта видимость разбивается о реальность, как правило, разбивается вдребезги и неожиданно. Не могу не согласиться с его мыслями – да, ничего бы не случилось с этой девушкой, не имей она отношения к нему. Да, лучше не иметь таких привязок. Proximus sum еgomet mihi[135]– вот от какого credo не бывает проблем. Для тела – в его распоряжении половина девиц Ульма, которые наверняка дадут все, чего ни попросит, с превеликим удовольствием. Для души – лучше завести котенка и заботиться о нем; в конце концов, если однажды он найдет свою кошку пришпиленной к двери уборной – невелика потеря… Бог с этим, – оборвал Курт сам себя, отмахнувшись. – Александер плохо на нас влияет; отчего-то вдруг потянуло на философию, как бы не впасть в меланхолию вовсе… Возвратимся к делу.

– Как скажете, – отозвалась Адельхайда с мимолетной улыбкой. – К делу.

– Сегодня у меня довольно странный день, – сообщил он со вздохом. – С самого утра я удивляюсь тому, что сам же говорю и делаю… Точно так же не могу поверить, что сегодня пришел к вам не только для того, чтобы поставить в известность о произошедшем, но и – дабы спросить совета. Быть может, я не специалист в проведении подобных операций, однако сдается мне, наши планы в связи с этим должны претерпеть некоторые изменения. Когда я задал вопрос «что теперь» Александеру… Его унылое «не знаю» меня не слишком удовольствовало.