Корм - Мира Грант

— Что теперь делать?

— Делать? — нахмурился брат.

Его недоуменное выражение лица меня порядком напугало: он, видимо, не отдавал себе отчета в том, что скоро я попытаюсь съесть его живьем.

— Ты о чем? Что значит «что делать»?

— То и значит. — Рик покачал головой и кивнул на меня. — Мы же не можем так ее оставить. Надо…

— Нет!

Это «нет» прозвучало так яростно, что я вздрогнула, а потом переспросила:

— Нет? Шон, что, черт побери, ты имеешь в виду? Никакого «нет», мы больше не можем себе позволить никакие «нет».

— Ты сама не понимаешь, что говоришь.

— Отлично понимаю.

Рик побледнел и весь трясся, по лбу у него стекали капельки пота. Бедняга. Хотел присоединиться к так называемой «успешной команде». А вляпался в заказное убийство. Но он, при всем при том, смотрел прямо мне в глаза и не отводил взгляда. Казинс уже имел дело с вирусом и знал, как это бывает.

— Рик, ты лучше всего разбираешься в вирусологии. Сколько мне осталось?

— Сколько ты весишь?

— Максимум сто тридцать фунтов.

— При обычных условиях минут сорок пять. Но у нас не обычные условия.

— Я бежала?

— Да.

На скорость амплификации влияют многие факторы: возраст, состояние здоровья, вес. Важно, насколько быстро перемещается кровь по организму в момент заражения. Если, например, человека укусили во сне, он может проспать до самого утра и только потом превратиться, потому что тело находится в состоянии покоя и инфекция распространяется медленно. В меня же всадили гораздо большую дозу, чем получаешь при обычном укусе, и я при этом бежала со всех ног, сердце работало на полную катушку, адреналин повысил кровяное давление. Значит, времени, в лучшем случае, осталось в два раза меньше.

Мысли уже путались — мне трудно было сосредоточиться, трудно дышать. Умом-то я понимала: с легкими все в порядке, просто вирус проникал в мягкие ткани мозга и нарушал привычные неврологические процессы, обычно автоматические действия теперь требовали осознанных усилий. Я же читала отчеты о клинических исследованиях и знала, чего ожидать. Сначала нарушение внимания, потеря интереса, неспособность делать выводы. Дальше гиперактивность в системе кровообращения. А потом заключительный, смертельный удар: вирус набирает силу, и сознание гибнет. Подстегиваемое заразой тело будет по-прежнему двигаться, но Джорджия Каролина Мейсон умрет. Раз и навсегда.

Я была мертва еще до того, как индикаторы на анализаторе загорелись красным. Погибла в то мгновение, когда в руку впился дротик, и ничего с этим поделать нельзя. Но кое-что я все-таки еще могу.

Повернувшись к Шону, я кивнула. Он замер на несколько томительных секунд, а потом успокоился и кивнул в ответ. Теперь брат уже походил на самого себя, был самим собой, только по щекам текли слезы.

— Рик?

Казинс посмотрел на него и покачал головой:

— Тебе с этим не справиться. С этим никому не справиться. Она мертва. Ты должен это понять. Мертва. Прости, но мы должны…

— Дай мне медицинский набор, он под стойкой с серверами. — Я позавидовала спокойствию Шона, я бы не смогла держать себя в руках, если бы амплификация происходила с ним. — В красной сумке.

— Что ты…

— Выполняй!

Рик бросился к серверам. Эту аптечку собрала для нас мать, на случай самой крайней нужды, отдала ее мне и сказала: «Молю бога о том, чтобы вам никогда не пришлось это использовать». Прости, мама. На этот раз мы тебя здорово подвели. Зато уж рейтинги точно поднимутся.

Я глубоко и прерывисто вздохнула — из горла вырвался какой-то истерический смешок. Пришлось прикусить язык: наружу уже рвались рыдания. Нет времени плакать. Оно есть только на то, чтобы вытащить красную сумку и, может быть, если мне очень повезет, чтобы написать последнюю статью.

Рик вернулся, неся в вытянутой руке аптечку. Он был спокоен — думал, Шон не сумеет это сделать. Все-таки плохо его знал. Я закрыла глаза и прислонилась лбом к спинке стула. Как же я устала.

— Рик, ты можешь идти. Возьми мой байк и серый жесткий диск. Поезжай как можно дальше, найди терминал и загрузи все данные на сайт. Свободное распространение. Права доступа всем — даже без подписки. Без ограничения копирования.

— Что там?

В Казинсе проснулось профессиональное любопытство и на мгновение заглушило все остальные чувства. Благослови тебя бог. Журналист до мозга костей, как и я.

— Все, ради чего я погибла. — Я отбросила в сторону ненужные теперь солнечные очки и потерла зудящие глаза. — Файлы, информация по банковским счетам, все. От начала и до конца. А теперь уходи. Ты сделал все, что мог.

— А вы…

— Да, мы уверены, — прервал его Шон.

Щелкнула крышка аптечки, зашелестели перчатки из специального поливинила. Их практически невозможно порвать, дорогие страшно — даже военные используют их только в крайнем случае. По настоянию брата мы всегда возили с собой одну пару. Всего одну. На всякий случай.

— И возьми мою запасную броню. Они ведь могут еще за нами охотиться.

— Думаешь?

— А это важно?

— Нет. Думаю, нет.

Я слышала, как Рик ходит по грузовику. Он достал бронежилет из шкафа и натянул прямо поверх одежды. Тихонько звякнула молния, щелкнули застежки. Эти привычные звуки помогали мне отвлечься от Шона, от того, чем он сейчас занимался, от шприца, готового к инъекции.

— Спасибо, Рик, — поблагодарила я коллегу. — Было здорово.

— Я… Да.

Он подошел ближе и взял жесткий диск с моего стола. Потом со скрипом распахнулась дверь.

— Я… Джорджия?

— Да, Рик?

— Мне очень жаль.

Я приоткрыла глаза и выдавила жалкую печальную улыбку. Первый раз, сколько себя помню, свет не резал глаза. Началась трансформация. Я больше не ощущала боли.

— Все в порядке. Мне тоже жаль.

Казалось, Казинс еще что-то хочет сказать, но потом он поджал губы, кивнул и вышел наружу, в вечерние сумерки. Все. Если сейчас закрыть дверь, грузовик больше не откроется — сенсоры почувствуют инфекцию и замки заблокируются автоматически.

— Шон? Последний шанс, поезд уходит, — тихо проговорила я. — Может, сделаешь укол и тоже уйдешь?

— Чтобы ты с этим разбиралась без меня? Ни за что. Рик, будь осторожен.

Наш друг втянул голову в плечи. Дверь захлопнулась.

Шон уселся на пол передо мной, в одной руке он держал специальный шприц с двумя отделениями. В одном — седативные препараты, в другом — мои собственные лейкоциты. Эта смесь сможет замедлить трансформацию… ненадолго. Но если повезет, мне хватит времени.