Эквилибрист. Путь Силы - Михаил Катюричев

И снова музыканты сменяются один за другим. В неофициальном соревновании с небольшим перевесом лидирует тайМиронис. Особо довольной она, правда, не выглядит.

— Эту мелодию я хотела бы посвятить не герою, а простому парню, который не пожалел золотой монеты для замерзающей девочки, — доносится снизу.

Выглядываю на секунду и прячусь обратно. Элиза меня, конечно, не узнает, но все же…

В этой песне нет слов, но они и не нужны. Музыка рассказывает историю сама по себе. Начало композиции вновь возвращает меня на три года назад в стылую осень Белого Города, но потом мелодия крепнет, теплеет. Она рассказывает о том, как один случайный подарок изменил жизнь, подарил надежду, подарил будущее. Посреди выступления на сцену выбегает малыш лет двух-трех в длинной рубашке и требовательно дергает Элизу за юбку. Девушка заканчивает композицию и только потом подхватывает сына на руки. Малыш, кстати, ярко-рыжий. Темис все-таки добился своего. Отсутствие браслета на руке скрипачки, правда, наводит на размышления, но я ей не отец.

— Мэтр, что это вы такой недовольный, — сквозь гром аплодисментов доносится до меня ехидный вопрос Софьи, — жалеете, что мелодия посвящена не вам?

Жестом посылаю ее вдаль. В моих ушах все еще звучит музыка; та, первая. Жест, кстати, чисто литийский, в Эрани я его не встречал. В зависимости от формы исполнения может означать от «мне не до тебя», до грубого посыла по всем известному маршруту.

— А почему вы так в этом уверены? — интересуется маэстро, — ведь мэтр, судя по кольцу, учился в Эрании какое-то время.

— Ха, ни разу не видела, чтобы Даркин раздавал милостыню! — в голосе целительницы осуждение.

— Софья, я не раздаю милостыню профессиональным попрошайкам, — настроение ни к черту, поэтому я подчеркнуто спокоен и доброжелателен, — потому как если я отдам монету нищему у храма, он ее в лучшем случае пропьет. А для музыканта или даже пивовара, у которого я куплю на эти деньги кружку эля, это не только средство не умереть с голоду, но и символ признания его трудов. Стимул совершенствоваться.

— А, можно… — Ниа заглядывает мне в глаза.

— Ты хочешь дать этой девушке золотой? — угадал я, — не стоит. Боюсь, ты будешь сегодня даже не десятой.

Чиркаю пару слов на услужливо принесенной официантом бумаге и заворачиваю в записку медную монету.

— Это передай, — протягиваю девочке.

«Теплые вещи у тебя уже есть» — недоуменно читает девочка. И перевернув записку: — «Спасибо».

Ниа смотрит на меня странно, но все же убегает. Да, знаю, что это нехорошо, но зачем было бередить мою память? Последующие выступления пропускаю мимо ушей. А конфликт набирает обороты даже без нашего участия. После турнира споры «кто круче» не утихают выплескиваясь в три дуэли. Серебряная Звезда демонстративно отказывается с нами здороваться, чем здорово обижает Софью. Мы-то с Тали и до этого не ладили. Элеандор с Мэтом даже находят в ссоре положительные стороны — если знаменитая наемница ревнует к нашей славе, значит, признает равными себе. Ну, или способными встать наравне. Тиане и так уверена, что круче всех, воспринимать какую-то человечку как равную она отказывается.

Наблюдая за пляской огня в камине, вполголоса беседую с Тин об обычаях демонов. Мэт зубрит даркаан, устроившись с книгой у окна. Софья на сегодня закончила прием пациентов и просто отдыхает, слушая тихую печальную мелодию, что льется из-под пальцев маэстро. Да, Котик тоже здесь, пристроился у ног Эла со своей риттоной. Я бы предпочел сейчас обсудить дела с соратниками, но в присутствии музыканта делать это не собираюсь. О делах вспоминает Элеандор.

— Мэтр, тебе еще интересны Торновы болота?

— Еще да, — разворачиваюсь к нему, — что-то узнал?

— За последние три дня я перерыл архивы гильдии, побеседовал с Жеромом и… ничего интересного. Болота всегда считались нехорошим местом, вроде нашего Хейтевальда. Да, было дело, люди пропадали, но в пределах нормы. За последние десять лет от окрестных сеньоров всего пять обращений в гильдию. Подробного описания тех монстров нет. Только один раз — семь лет назад, монстр был четко опознан как демоническая сущность. За дело тогда взялся профессиональный охотник на демонов, потому и смог определить. Кстати, он сгинул в этих же болотах где-то через год. Так что ничего такого, что могло бы привлечь внимание. Ты уверен, что не ошибся? Сейчас никаких заказов в гильдии не размещено.

— Уверен, — вздохнул я, — проблема в том, что я в любом случае туда полезу — заплатят мне за это или нет. У меня свои обязательства перед этим миром. Вопрос в том, стоит ли туда соваться вам?

— Это не вопрос, — возразил Мэт, — если идешь ты, значит и мы тоже!

— Парень, ты не понимаешь, — я поморщился, — Это дело не прибавит тебе ни денег, ни славы. Тащиться по замерзшему дерьму туда, потом, если повезет, обратно. И в самый ответственный момент ты мне все равно помочь не сможешь. Там и я-то не факт, что выживу, а вы будете просто бесполезны.

— Значит, поможем тебе добраться до места и тихонько постоим в сторонке, — отрезал Эл. — Возражения есть?

— Нет, — пожимаю плечами.

— А я не тебя и спрашиваю, — отмахнулся командир.

— Идем, — тут же среагировал Мэт.

— Конечно, — Тиана кивнула.

— Куда он без нас-то, — улыбнулась Софья.

— Я тоже с вами! — вскочил Котик.

— Э, нет! — возмутился я, — только туристов нам и не хватало!

— Я бард, а не как это вы там сказали! — обиделся маэстро, — я просто не могу упустить такой сюжет. А то ведь напишет первой какая-нибудь бездарность мерзкую песенку, а потом будут говорить, что я!.. — толстячок воздел руки к небу, словно призывая в свидетели, — Я вторичен! Мол, Котик только и может, что передирать чужие сюжеты! Из-за какой-то бездари, которая просто подсуетилась быстрее!

Сколько патетики! Ужас.

Спор вышел горячий и бессмысленный. Бард все равно собрался ехать с нами. Отсутствие лошади его не остановило.

На свою любимую полянку я пришел в несколько раздраженном настроении. Уткнулся лбом в дерево и стоял так, пытаясь успокоиться. На самом деле, хотелось разнести это дерево в мелкую щепку.

— Эй, паренек, у тебя огонька не найдется? — раздалось сзади.

Я тут еще и не один, оказывается! Действительно не один. На пеньке сидит какая-то старуха. Словно потемневшее от времени лицо изрезано морщинами, на правой щеке бородавка. Из под засаленной зеленой банданы свисают редкие седые волосы. Попытка улыбнуться ее не красит — те зубы, что еще остались, выглядят ужасно. Пальцы с распухшими суставами действительно сжимают трубку. В ярости бросаю в нее огненным шаром. Сейчас у меня нет никакого желания сдерживаться.

Старуха шар ловит и невозмутимо прикуривает.

— Псиб, — зажав трубку зубами, кивает она.