Волчья хватка - Сергей Алексеев

Можно было не задавать больше вопросов: этот человек на глазах превратился из гомо сапиенс просто в гомо…

Хоори прибыл, когда на базе наводили последние штрихи марафета, и, вероятно, расценил это, как особую подготовку к своему визиту. Следом за ним приполз и «Навигатор» с начальником службы безопасности, который покинул свою машину лишь для того, чтобы поздороваться: аппаратура требовала неотлучного дежурства.

Восточный гость действительно выглядел слишком крупным для японца и с виду оказался даже несколько мощнее Ражного. Такому человеку было очень тяжело скрываться от властей, поскольку фигура его и лицо слишком уж запоминались; потому-то он и опасался вольно передвигаться по территории России, хотя наверняка имел надёжные документы уроженца Калмыкии и корейца по национальности. На удивление, явился он без всякого эскорта, сам управлял невзрачной, рядовой «девяткой» (не оставил ли кого возле «Навигатора», отсмотрев важную видеозапись?) и был, на первый взгляд, медлительно-вальяжным, слегка развинченным. Из машины выбрался вместе с объёмной дорожной сумкой, которую повесил на плечо и больше с ней не расставался. Его угодливо-подобострастную улыбку Ражный расценил, как типичную национальную маску…

Едва поприветствовав, финансист немедленно уединился с японцем на пару минут, что-то ему сказал — не доложил, не прогнулся; напротив, показал полную свою независимость и достоинство. Хоори выслушал молча, стал что-то говорить, однако Поджаров прервал и, судя по виду, сделал внушение, отчего японец начал согласно улыбаться.

— Здесь невероятно мощное излучение тонких энергий, — сказал он и поднял ладони к небу. — Представляю, какова их сила в лесу! Я бы не прочь прогуляться, господин Ражный.

— Может, сразу приступим к делу? — предложил он и выразительно глянул на финансиста. — Вам объяснили причину нашей встречи?

Нечто вроде одобрения промелькнуло на жёлтом лице Хоори: должно быть после просмотра видеома-териа в «Навигаторе» ему хотелось двигаться дальше, ковать железо пока горячо и не хватало знаменитой японской выдержки. А возможно, за годы жизни в России обрусел и, как все, страдал нетерпением и страстью.

У финансиста же вскинулись брови: он забывался довольно часто и выражал то, что было на душе в текущее мгновение.

— Не надо поединка! — хотел крикнуть он. — Хоори с помощью электроники и своих «курсантов» школы инструкторов вытащит из тебя все, что касается «скифского стиля» единоборств, отснимет, изучит, проанализирует и в одночасье исчезнет не только с базы, а и из России. И я, и ты, и тем более Каймак потом ему будем нужны, как кукушонку другие птенцы в гнезде!

Но не крикнул. Зато Ражному стало понятно, кто истинный повелитель «Горгоны».

Правда, то, что японец добудет, не станет новым Засадным Полком восточного образца, чего опасался Поджаров, ибо вряд ли даже самому талантливому и тренированному «курсанту» удастся овладеть состоянием Правила, но как материал для шоу-борьбы может вполне сгодиться.

Поджаров своими искренними убеждениями и наивными потугами переиграть опытного в интригах и авантюрах Хоори начинал нравиться Ражному. По крайней мере, он уже не сомневался в его патриотизме.

— Я не знаком со школой Мопа-теле, — признался он. — Она позволяет провести встречу под открытым небом, на земле?

— Только под открытым небом и только на земле, — с удовольствием уточнил Хоори, намекая на особую ритуальность схватки.

Каждый, даже не совершеннолетний, араке мог бороться, где и когда хотел, сам выбирал противника, только это уже не называлось поединком, лбо устав Сергиева Воинства запрещал в таких схватках использование полного комплекса — кулачного зачина, братания и сечи, однако позволял применять отдельные приёмы, и непременно лишь вполсилы, без смертельного исхода. (Кстати, по этому поводу шёл давний, вернее, древний спор между иноками и араксами: первые считали, что все следует содержать в глубокой тайне, дабы не растратить по зёрнышку закрома-арсеналы, вторые, молодые и жадные до драки, настаивали на расширении свободы их применения в миру. Пока сами не становились иноками…) То есть, древнее, созданное ещё Сергием Радонежским, законоуложение запрещало убивать мирских людей, независимо от того, свои они или иноземцы. Бить насмерть разрешалось только супостата на поле брани. И в этом был заложен великий смысл сохранения первоначальной сути Воинства, поскольку смерть мирского человека от руки аракса, да ещё на миру, превращала его в убийцу, и он кончал свои дни в веригах и Сиром Урочище.

Но это касалось только вольных араксов; вотчинники же тем и отличались, что обязаны были защищать свои вотчины от всевозможных посягательств, ибо во все времена они составляли основу Засадного Полка и хранили его традиции. В Урочищах доживали остаток своих дней престарелые и немощные вольные иноки, обучая своих взрослеющих внуков и правнуков; здесь ожидали замужества дочери, обручённые с женихами, сюда «безземельные» араксы присылали совершеннолетних сыновей после Пира, чтобы поднялись на правило, как на крыло; здесь прятались засадники-бродяги, вернувшись из авантюрных странствий, залечивали раны и увечья после поединков; за счёт вотчин накапливалась полковая казна, тут же происходили ристалища за право боярого мужа и рядились суды Ослаба.

Поэтому всякий вотчинник обладал дополнительным, тайным арсеналом, неведомым даже вольным араксам, однако при этом не имел права использовать его в поединках на земляных коврах Урочищ.

Японец расстегнул свою сумку, неторопливо переоделся в кимоно, затянулся белым поясом и встал лицом на восток с сомкнутыми над головой руками. Почти незаметно для глаза он стал проседать, сгибая ноги колесом, и через несколько минут застыл изваянием, напоминающим скульптуру с индийского храма Кама Сутра. Лица при этом не было видно, и когда он резко, неуклюжим, лягушачьим прыжком обернулся, Ражный не узнал его: зеницы закатились и сквозь узкий прищур век виднелись лишь белки глаз, на искажённом лице появились красно-белые разводья.

— Хик! — то ли выдохнул, то ли выкрикнул он и, расцепив руки, выкинул их вперёд растопыренными пальцами.

Расстояние между ними было в сажень, однако Ражный явственно ощутил лёгкие уколы по телу и сразу же после этого жжение, словно опалило крапивой. Чтобы увидеть природу выбрасываемой противником энергии, следовало бы воспарить нетопырём, однако делать это, не зная особенностей тайной школы Мопа-теле, сейчас было опасно. Тем временем Хоори сделал ещё один каменный скачок на колесообразных ногах — пошёл на сближение и убыстряющимся движением сделал ложный хлопок перед лицом, словно хотел ударить по ушам, и снова выкрикнул:

— Хик!

Ощутимая и гулкая волна воздуха, будто ударная волна, толкнула в виски: Мопа-теле определённо относилась к энергетическим видам единоборств, и должно быть, эти его бесконтактные удары для неподготовленного поединщика могли стать шокирующими. Ражный выставил блок, который в сече назывался коловратом или свастикой, когда руки выбрасываются вперёд и назад, как лучи с загнутыми концами, а лопатки при этом накрывают позвоночник. Владению этим способом защиты араксов начинают учить с момента посвящения — с тринадцати лет; коловрат был самым первым этапом овладения Правилом без специального станка и считался оружием обороны. Возникающая при этом крестообразная энергия, как крест нательный, хранила от самого мощного удара, нанесённого в состоянии аффекта, поскольку отводила его, смягчала и делала скользящим. На основе защитного коловрата, оберегая свой уязвимый правый бок, Ражный отработал приём нападения — волчок и.опробовал его в поединке с Колеватым.