Темная звезда - Вера Камша

Ланка пока сама еще не понимала, чего же она хочет для себя. Уехать в Эланд и там, став великой герцогиней, завоевать Рене, как она мечтала еще несколько дней назад? Или побороться за таянский престол? Но пожертвовать любовью?! К этому принцесса не была готова. Девушка хотела получить все. Ей было очень стыдно это признать, но острая боль, вызванная гибелью братьев, уже уступила место мыслям о том, что же будет с ней, Иланой Таянской. Иное дело Герика. Глядя на тарскийку, принцесса испытала мучительный укол совести — та, казалось, уже находилась по другую сторону жизни. Мелькнула мысль: «А ведь она действительно любила Стефана, и каково бы было мне, если бы в домовом иглеции сейчас лежал Рене?!» Ланка порывисто бросилась вперед и обняла бывшую подругу за плечи. Та вздрогнула и слегка отстранилась:

— Не надо… Ничего больше не надо.

Илана молчала, не зная, что говорить. Герика тоже. Потом подошла к туалетному столику и достала шкатулку из драгоценной корбутской лиственницы:

— Я хочу, чтобы ты взяла это себе.

— Что это?

— Камни, мне они больше не понадобятся, — королева открыла крышку, и принцесса с трудом удержала крик восхищения. На пожелтевшем белом шелке мерцали и переливались немыслимой красоты рубины. Каждый камень стоил четырех, а то и пяти лучших атэвских скакунов, а камней было множество. Герика выложила на стол диадему, ожерелье, серьги с подвесками, два браслета и перстень. Ланка с трудом оторвала взгляд от мерцающего на скатерти багрового зарева.

— Я не могу это принять!

— Должна же я кому-то их оставить, — тихо возразила Герика. — Я больше никогда не буду носить драгоценности. Особенно эти!

— Но ты их и раньше не носила.

— Это камни… Говорят, их носила в юности сама Равноапостольная Циала… Они всегда были у отца… Когда Рене и Шандер его поймали, Стефан отдал их мне.

— Какие красивые! — Принцесса нежно прикоснулась рукой к алой капле. — Спасибо тебе, но я не могу их взять. Ты успокоишься, пройдет время.

— Нет! — с неожиданной твердостью ответила королева. — Мне они не нужны. Я их всегда боялась, они слишком хороши для меня. Примерь.

Если б кто-то с утра сказал Илане, что она сегодня же замрет от счастья, примеряя перед зеркалом серьги, она запустила бы в мерзавца первым, что подвернулось бы под руку. Но, любуясь своим отражением, девушка забыла обо всем. Кроме Рене. Когда он увидит ее в этих рубинах… Она с досадой вспомнила о трауре, затем о том, что вела себя гадко, сначала воспользовавшись горем Герики, а потом забыв о нем. Илана торопливо сняла украшения, и день за окном словно бы померк…

— Видишь, как тебе они хорошо, как будто бы их делали для тебя, — задумчиво произнесла королева, — Стефан как-то мне говорил, что все на свете имеет какой-то смысл. Наверное, эти камни нашли то, что хотели.

Илана больше не спорила. Более того, расстаться с тарскийскими рубинами она была просто не в состоянии. А Герика, казалось, сразу же забыла о том, как распорядилась фамильной реликвией. Молчание становилось тягостным, когда в комнату вбежала Марита, и королева подняла глаза.

— Его Величество сейчас будет здесь, — присела в реверансе девушка и тотчас вышла. Ланка повернулась, чтоб последовать за ней, но, боясь показаться слишком черствой и корыстолюбивой, заметила: — Марита — самое прекрасное создание, которое я знаю. Жаль, что она простолюдинка. Вот кому бы пошли рубины Циалы.

— Я как-то предложила ей их примерить, — бездумно откликнулась Герика Годойя, — она даже из шкатулки их не вынула… Испугалась…

2228 год от В. И. Вечер 21-го дня месяца Лебедя.

Тарска. Предгорья Корбуга.

Тропа не подвела — край Пантаны остался далеко позади, а его никто не заметил. Или, поправился Уанн, он сам не заметил того, кто, быть может, заметил его.

Уже четвертый день волшебник упорно пробирался на северо-восток Старыми Тропами, позволяя себе лишь краткий ночной отдых. В своих скитаниях Уанн обычно полагался на ноги, отдавая им предпочтение перед лошадиными копытами, тележными колесами или (тем более!) магией. Сейчас он спешил, а для того, кто торопится, все средства хороши. И маг вспомнил о Старых Тропах, по которым в незапамятные времена ходили почти всесильные существа. Они сгинули, а дороги, ими проторенные, остались и зажили своей жизнью. Ступив на них без умения, можно было оказаться в месте, прямо противоположном тому, куда направлялся. Да и обитали там создания, с которыми, судя по оставленным теми следам, Уанн не хотел бы встречаться. Выбирать тем не менее не приходилось, и он шел по узким проходам, ощущая под ногами твердый пол. Все остальное было скрыто мглой, только летящий впереди золотистый огонек-проводник напоминал о том, что где-то есть свет, конец пути, высокое небо, шумящий в кронах раскидистых сосен ветер… Сходя с пути на несколько ор, Уанн зажигал костер и долго смотрел в рыжее пламя. Живой огонь отгонял мрачные грезы, навеваемые Старыми Тропами.

Наконец он вышел к границе Тарски. Дальше предстояло выбирать между скоростью и скрытностью. Уанн был достаточно наслышан о тарскийском господаре, чтоб предполагать, что кто-кто, а Михай постарался разузнать обо всем, имеющемся в его владениях. Годой вполне мог найти и подчинить себе Старые Тропы. Маг-одиночка никогда не был излишне самоуверен, понимая: если что-то смог сделать ты, это будет по силам и кому-то другому. Пробиваться силой Уанн не хотел, он не был еще готов к открытой войне, а любой неосторожный поступок вел именно к ней. Потому-то волшебник и отказался от столь привлекательной мысли уже завтра оказаться у Большого Корбута. Он и так достаточно опередил Примеро сотоварищи и мог позволить себе потратить неделю на переход по предгорьям, заодно разведав, что творится в Тарске.

Сходя с Тропы, Уанн задумался, прав ли он был, что скрывал ее существование даже от Рамиэрля. Возможно, эльфу было бы полезно узнать короткую дорогу в Таяну. Но, подумав, маг решил, что Рамиэрль в одиночку мог не справиться с проводником и затеряться в безвременье.

Успокоив свою совесть, Уанн решительно зашагал по буковому лесу, покрывавшему невысокую гору, прозванную в старину Спящей Кошкой. Вечерело, дул легкий ветерок, на руку колдуну упал сухой пожелтевший листок — один из первых в этом году. Завтра он перейдет речку Хладницу и подойдет к отрогам Малого Корбута…