Слуга короны - Дмитрий Швец

За то время, что меня здесь не было, Лесфад ничуть не изменился. Он все такой же серый, противный и сырой. От сырости хочется спать, или квакать, или заняться чем-нибудь, что хоть как-то способно отвлечь от созерцания прогнивших стен. Но беда в том, что в голову ничего не лезет, то ли мозги отсырели, то ли покрылись тиной. Неудивительно в таком-то месте. Я боюсь подходить к окну, выхожу в коридор только по острой необходимости, стараюсь никого из местных обитателей не видеть, я боюсь подцепить что-нибудь посильнее тоски, постепенно захватывающей меня. Хвала богам, со мной Тау.

До грандиозного представления, как сказал князь на одном из ужинов, остается еще несколько дней. И нет никаких сил дальше мокнуть. Вот мы с Тау и решили согреть друг друга. Идея отменна, время в приятной компании да в горизонтальном положении летит незаметно. Мы только и делаем, что едим да наслаждаемся обществом друг друга. И между нами не посмеет встать никакая тоска.

Одна беда: отхожее место находится не внизу, во дворе, а за стеной. Не привык я к этим ночным горшкам! Я и представить не могу, как туда можно попасть, особенно спросонья. Это для Тау все просто, она и привычна к этому, да и ее женская природа такому не противится. А мне от одного вида этих приспособлений как-то не по себе. Вот и приходится, пока очаровательнейшая девушка терпеливо ждет, развалившись на постели в весьма пикантной позе, полуголому пробегать три чертовски больших этажа, пересекать двор, делать дело и потом нестись обратно. Во время такого забега меня и поймал князь.

– А я все думаю: ты это или не ты? – сказал он и отделился от стены.

Я вздрогнул и остановился, уткнувшись в стену и набив огромную шишку. Во влип! И чего же я, дурень, плащик не надел. Это же надо, и время-то какое, до рассвета еще часа четыре. Ни один нормальный человек в такое время не выйдет из своих покоев, только ненормальные вроде меня или князя.

– Ты чего испугался, Медный? – спросил князь и подошел ко мне.

Я с надеждой взглянул на лестницу, ведущую наверх. Может, рвануть туда да зарыться у Тау под юбкой, а там посмотрим, как он меня достанет. Он перехватил мой взгляд, улыбнулся и тихо сказал:

– Я понимаю, там, наверху, тебя ждет красивая женщина. Тебе бы хотелось там оказаться? Хотелось бы, я знаю, мне бы самому хотелось быть на твоем месте. Но мы каждый на своем месте. А она, я думаю, подождет и простит тебя. Нам предстоит мужской разговор, – вздохнул он. – И как ты сумел подобрать к ней ключ?

– Врожденное обаяние, – ответил я.

– Да? – Он недоверчиво скосил глаз. – Да, этого у тебя хоть отбавляй, – признал он, – ты со своим талантом даже королевскую дочь смог бы обольстить.

Князь, князь, ты даже не представляешь, насколько ты прав. Прав, но с одним исключением: не королевская она, графская. А в остальном ты прав. Я имел неосторожность влюбить ее в себя и теперь вот полуголый бегаю по твоему проклятому замку и не знаю, что с этим делать.

Мы шли довольно долго по запутанным лабиринтам Лесфада, которые здесь почему-то называются коридорами. Если князь не задумал меня убивать, ему придется дать мне провожатого, а то я в одиночку точно заблужусь.

Наконец он толкнул едва заметную дверь в стене и, пропустив меня внутрь, вошел сам. Комнатенка так себе, скромная. На стенах разноцветные ковры со сценами из легенд, не поддающиеся описанию. На полу тоже ковер, в котором мои ноги сразу утонули по щиколотку. По углам и над дверью горят масляные лампы. Люстра с тысячью свечей свесилась с потолка над столом, на котором стоят яства, все сплошь на серебряных подносах. Я же говорю, ничего особенного по сравнению с домиком Тау.

Князь обошел стол и присел на лавку за ним.

– Ну, – он знаком показал, что я тоже могу сесть, – и о чем ты хотел со мной поговорить?

Во дает! Я хотел? Ничего себе? Да я и в мыслях такого не держал, по крайней мере сейчас. Так я ему и сказал.

– Да брось ты. – Князь вытянул ноги и принял полулежачее положение. – Чего тебе бояться? Это единственная комната, где нас никто не подслушает. Так что говори смело.

– Что говорить? – спросил я, оторвав взгляд от еды и проглотив слюну.

– Прекрати валять дурака, Медный! Ты хотел со мной поговорить. Иначе зачем тебе называться Медным на языке, умершем еще до рождения наших с тобой дедов?

– Просто, – я вздохнул и, глупо улыбнувшись, выпалил правду: – просто вы застали меня врасплох и это первое, что пришло на ум.

– Да? – Князь почесал подбородок. – Я думал, ты умнее.

– Простите, что разочаровал вас, – грустно сказал я.

– Ну раз ты не хотел со мной разговаривать, тогда поешь, а то Тау тебя, наверное, совсем извела.

Это мне дважды предлагать не надо, и я с должной опаской приступил к трапезе. После того как первый кусок упал в желудок, а я не оказался на полу, я отбросил всякую осторожность и как следует налег на еду.

– Не будешь возражать, если я задам тебе пару вопросов? – спросил князь, умильно глядя, как исчезает со стола еда.

– Задавайте! – разрешил я, прожевывая кусок утиной ножки, вымоченной в белом вине и зажаренной на открытом огне, хуже от его вопросов она не станет.

– Зачем ты здесь?

Ну ни хрена себе вопросики, у меня кусок застрял в горле. Нет, не выплюну, лопну, а этот проглочу. Напрягшись, я проглотил мясо и ответил: