Рыцарь - Андрей Смирнов

Проморгавшись, я увидел того, кого искал. Альфаро стоял у дверей донжона и смотрел на меня. Убедившись, что я его заметил, помахал мне ручкой и скрылся в башне. Ни тени страха или растерянности. За ним.

За распахнутой дверью – никого. Ну еще бы… Я нашел какую-то лестницу и уже было собирался рвануть по ней вниз, когда сверху послышался негромкий смешок. Вскинув голову, я увидел, что Альфаро стоит на следующем пролете и насмешливо на меня посматривает. Когда я кинулся к нему, он устремился наверх.

…Куда, интересно? В верхней части донжона подземных ходов не бывает.

Я не видел Альфаро. Слышал только топот его ног над собой.

Последняя лестница. В прямоугольнике прямо над моей головой – открытое небо. Блещут молнии, дождь льет как из ведра. Выход на самую верхнюю часть донжона.

Я огляделся. Нет, никаких других путей отсюда не было. Получается – либо Альфаро забрался на крышу, либо растворился в воздухе.

Я взбежал по лестнице и оказался на круглой каменной площадке метров тридцати в диаметре. В данный момент площадка была основательно залита водой. В свете очередной молнии я увидел Альфаро, стоящего недалеко от края площадки. Он же, увидев меня, не двинулся с места. Он терпеливо ждал.

Когда я стал приближаться к нему, Альфаро вдруг громко произнес, перекрикивая бурю:

– Я не понимаю только одного. Всего пару месяцев назад я спас этих ублюдков из Менханьо от Юсуфа. Почему они предали меня?

– У тебя скверная репутация! – Я ухмыльнулся. – Люди не любят колдунов. Боятся – да. Но не любят.

Альфаро кивнул. Когда я оказался от него на расстоянии четырех шагов, он наконец зашевелился и встал в позицию. Мы закружились по площадке.

– Не боитесь споткнуться, дон Андрэ? – Он был по-прежнему вежлив. – Здесь скользко.

– Ты еще не понял, убийца, на чьей стороне сегодня удача?

Больше он не сказал ни слова.

Наши клинки встретились.

Я не запомнил тот поединок. Человек, когда-то живший в двадцатом веке, исчез. С де Кориньи бился Андрэ де Монгель. Рыцарь и крестоносец.

Сколько времени это продолжалось? Я не мыслил, не чувствовал. Был только поединок. Только движение. И я – лишь часть его. Часть собственного меча.

Я осознал себя, лишь когда Альфаро отступил от меня, согнувшись и зажимая левой рукой рану в животе.

Я ударил его еще раз. Альфаро повалился на спину, подняв тучу брызг.

Я стоял и смотрел, как он умирает.

– Андрэ… подойдите сюда!..

Ногой я отшвырнул его меч и опустился на одно колено. Не забывая при этом поглядывать на его руки. Мне совершенно не хотелось, чтобы он каким-нибудь образом исхитрился захватить меня с собой на ту сторону.

Изо рта графа текла кровь.

– Хочу узнать… зачем вы… продолжили войну… ведь Анна… мертва…

– Дело не только в девушке, граф.

– …в чем?

– Альфаро, – проникновенно произнес я, – мне глубоко наплевать, кто сотворил этот мир – Бог или Дьявол. Тем более я не верю тому, что ты мне плел. Такие, как ты, могут только лгать. Все, во что я верю, – так это в то, что подонков вроде тебя надо уничтожать. Вот вся моя религия.

– Религия ненависти…

– А ты на что рассчитывал, сажая меня в подвал? Думал, я все забуду, прощу тебя и не стану даже думать о мести?

Альфаро судорожно вздохнул. Кажется, он вот-вот собирался захлебнуться собственной кровью.

– Я… дурак… – прошептал умирающий. – Не понял, что Он… не оставит тебя… Дурак… хотел состязаться… в удаче… с Мастером…

– О чем ты?

– При… ветствую… нового… слугу Ненависти…

Я встал. Мне захотелось ударить его, но я удержался. В это время сзади послышался шум. На площадку выбирались дон Фернандо и несколько его людей.

Фернандо встал рядом со мной и несколько секунд смотрел на умирающего. Потом поудобнее взвесил в руке топор и двинулся к своему бывшему синьору.

– Не надо, – сказал я. – Он и так… уже почти там.

Фернандо покачал головой:

– Надо удостовериться. Он же колдун. А колдуны – народ живучий. Как бы потом не ожил.

Я не стал его останавливать. Фернандо снес голову графу одним ударом.

Голова откатилась к краю площадки. Тут ударил сразу целый сноп молний. И еще один.

В их пронзительном свете я увидел, что глаза Альфаро открыты.

На секунду у меня возникло совершенно четкое ощущение, что он жив и по-прежнему смотрит на меня.