Ястреб халифа - Ксения Медведевич

– Мой господин?..

Ее голос звучал как пение флейты. Помолчав, Аммар ибн Амир вздохнул и сказал:

– Дозволено.

И махнул рукой, позволяя нерегилю подняться с колен и покинуть зал.

Оседающие на толстых зеленых листьях капли тяжело падали в воду пруда. Магнолии готовились распустить огромные желтовато-белые цветы. Фонтан бил невысокой мелодичной струйкой, ветерок сносил и распылял ее. Влага оседала на кожистой зелени листьев и, капля за каплей, ударялась о темную вечернюю воду.

В то и дело расходящемся крохотными кругами – кап, кап, кап – зеркале их фигуры отражались на удивление четко. Айша шевельнулась, и переливы затканной золотом прозрачной вуали на ее лице замерцали. Она видела, как стоявший за спиной нерегиль склонил голову – и вода тут же разошлась мелкой рябью. Кап. Кап – еще одна тяжелая горошина сорвалась в воду…

– Я благодарна тебе… Тарег.

– Я лишь исполнил свой долг.

– Ты рисковал жизнью, ослушавшись приказа.

– Я не мог поступить иначе, – откликнулся голос нерегиля.

Кап…

– Тот человек… даже если бы я привез его сюда, и он бы выполнил все просьбы Аммара… он бы все равно не остановился и преследовал тебя дальше.

– Преследовал нас, – мягко поправила Айша.

– Вас, – согласился нерегиль.

И она почувствовала его взгляд – там. Резко обернувшись, женщина встретилась с сумеречником глазами:

– Как?.. Впрочем… Ты можешь мне сказать… кто это?

– Мальчик, – неожиданно улыбнулся Тарег.

Улыбка показалась ей смущенной и странно печальной.

– Я хотела сказать, меня и Аммара, – быстро отвернувшись, проговорила Айша.

В разбиваемой каплями воде отразилось, как он хмурится. На той стороне пруда невольницы зажигали лампы.

– Прощаясь, ты что-то сказал на своем родном наречии… Что значит это слово?

– На моем родном языке это значит «прощай».

– Скажи мне правду, Тарег.

В темной воде их лица обводило странное свечение. Он отвернулся.

– Прошу тебя!..

– Это значит «навсегда прощай». Так мы говорим тем, кто уходит на призрачном корабле за Море Сумерек.

– Сколько нам осталось?..

– Не знаю. Знаю лишь, что сегодня видел его в последний раз.

Ветви качнул ветер, и капли забарабанили одна за другой – по воде, по покрывалу, по прикрытым тонким шелком рукам. Она вздрогнула от неожиданного прикосновения холодной воды.

– Ты и… твой сын… всегда можете рассчитывать на мою защиту. Я просил о встрече с тобой, чтобы сказать именно это. Если я тебе понадоблюсь – скажи «приди». Я все оставлю и приду.

Вздрагивая под холодной капелью, Айша развернулась и медленно подняла покрывало:

– У твоего народа… как принято женщине выказывать благодарность воину?

Светящиеся серые глаза изумленно расширились.

– Разве вы, нерегили, не знаете толк в вежестве? – Айша улыбнулась, наблюдая его смущение и растерянность.

Наконец, он решился:

– Дама позволяет воину преклонить колени и поцеловать руку.

Это он сказал по-аураннски, но Айша поняла. И звонко рассмеялась:

– Поцеловать руку?

И взмахнула унизанными сапфирами пальцами:

– Преклони же колени, воин.

Дождавшись, когда его лицо окажется совсем рядом с ладонью, она легонько приподняла руку – странный жест давался ей с трудом. А он мягко взял ее руку в свою и прикоснулся к коже губами. Айша вздрогнула и отдернула ладонь. И быстро прикрыла лицо:

– Иди.

Он молча склонил голову, поднялся с колен – и мгновенно исчез в зелени сада.