Маруся-3. Попасть не напасть - Галина Гончарова

– Голубая змейка, государь, – мимолетно улыбнулась я.

И вспомнила исходные варианты.

А как бар изживем, так и вовсе заживем… как-то так. И царей, кстати, тоже.

А уж что там думал уральский сказочник, писал он эти фразы в рамках 'идеи коммунизма', или верил в них сам – кто теперь ответит?

Точно не я…

– Хорошо, Мария. Я дам вам все просимое. И напоследок – поработайте с моими магами.

– Конечно, государь.

– Я знаю о вашей затее. Вывести новые сорта овощей, фруктов…

Я насторожилась.

Сейчас еще заявит – цыц, баба, знай свое место, и все…

– Вы уверены, что эта работа не навредит вашим детям?

– Уверена, государь.

– Возможно, через год или два я к вам пришлю несколько магов на обучение.

Ну вот еще!

Но посылать на фиг было явно не к месту.

– Государь, вы согласуете со мной кандидатуры?

– Да, Мария. Это вы заслужили.

И то хлеб. Хоть абы кого не пошлют…

– И последнее. Я в курсе ситуации с вашим вторым сыном. И могу вас заверить, что никаких проблем с Храмовыми у вас не будет.

Я выдохнула.

– Благодарю вас, государь.

– И с первым сыном. Ему присвоена фамилия Демидов. Нил Демидов – звучит?

Я медленно кивнула.

– Фамилия, государь?

– Не только. Бумаги у вашего будущего супруга. Александр хороший и верный человек, он позаботится о вас и о ваших детях. И о ваших общих детях – тоже.

Хороший.

Верный, умный, добрый.

Не карьерист, не лизоблюд, не подхалим. И правильного подхода к начальству не знает. Увы.

А еще немного подкаблучник. Ну так что же? Есть много разных вариантов супружеских пар, так кто сказал, что право на жизнь имеет лишь одна версия? Та, где мужчина полновластный хозяин, а женщина стоит наготове с домашними тапочками?

Это красиво в кино. Но в жизни – лучше подобный вариант не воплощать. Рано или поздно сорвет тормоза у любой женщины, и тапочки полетят в лицо 'властелину мира'. Это еще лучший вариант, о худших и думать не хочется. Навидалась.

– Благодарю вас, государь, – от души высказалась я.

– Не стоит благодарности, Мария Ивановна. С вашим отцом я переговорю. Взял моду – ссориться с детьми…

Я хмыкнула.

– Строго говоря, государь, я виновата больше.

– Вот как?

Удивление было искренним. Оно и понятно, кто из женщин удержался бы в такой ситуации? Мигом назначили бы крайнего и принялись обмазывать отца черной краской.

Но в том-то и дело…

Да, для меня поступки Ивана Горского – неприемлемы. Для меня.

Женщины двадцать первого века, который ознаменовался войнами и революциями.

А для него? Для моей предшественницы, которая погибла в результате взрыва?

Вполне логичны и адекватны. И не влюбись княжна в Милонега, я бы ее тело не заняла. Вышла б она замуж как миленькая, по Пушкину. См. 'Дубровский'.

Поженили?

Все, конец книги. Дальше игры не будет, я этому человеку отдана и верна буду. Хотя так и так… гадство!

Для меня.

А судить чужой монастырь со своей колокольни – глупо. И полетом с этой колокольни закончится.

– Отец хотел для меня лучшего, государь. Возможно, через призму своих желаний и взглядов, но зла он мне точно не желал.

– Я рад, что вы это понимаете, Мария. Но с князем я все равно поговорю.

– Благодарю вас, государь.

– Не стоит благодарности, княжна. Вам я титул дать не могу, но вашему супругу я его присвою. Думаю, графиня Благовещенская – это звучит красиво.

– Государь…

– Титулы и ордена – то, что дешево обходится императорам, не так ли, Мария?

Я хмыкнула.

Вообще-то да.

– Земли у вас есть, остальное – приложится. Вы точно не хотите остаться при дворе, Мария?

– Не хочу, государь, – четко ответила я.

– Жаль. Очень жаль.

И взгляд…

Так.

Срочно надо рвать когти. И замуж, однозначно замуж!

Не то, чтобы во взгляде императора был мужской интерес. Откровенный и голодный.

Нет.

Скорее… такое ленивое любопытство. Новая зверушка, интересная игрушка… как равную он меня никогда не примет. Ни при каких обстоятельствах.

А вот попробовать на зуб – не откажется.

Только мне такого не надо. И даром не надо, и с доплатой не надо…

– Государь, воля ваша…

– Я своих слов не меняю, Мария. Его императорское величество поднялся из кресла – и коротко склонил передо мной голову.

А потом вышел из комнаты.

Ох, ёжь твою рожь!

Это серьезная честь. Очень серьезная…

Мне остается только промолчать. Отдохнуть еще немного в кресле и отправиться к себе в палату.

Надо восстанавливаться, надо выходить замуж, работать с магами, уезжать из столицы…

У меня громадье планов – и я не стану бросаться ни единым днем той замечательной жизни. Я сполна за нее заплатила.

Я сидела в кресле и смотрела в окно.

Там зеленели темной хвоей ели, по колючей лапе прыгала какая-то птица, что-то искала, синело небо, в открытую форточку просачивались уличные шумы – ветер, шелест ветвей, чириканье, где-то вдалеке перекликались человеческие голоса, а я сидела – и понимала, что наконец-то.

Я вросла в этот мир.

Сроднилась с ним, он стал и моим миром, и я счастлива.

Я довольна своей жизнью.

Интерлюдия.

Иван XIV шел по коридору.

Медленно, спокойно…

Кто-то кланялся, кто-то глядел подобострастно, а Иван все никак не мог забыть бледного лица княжны.

Казалось бы – что такого?

Да выкинь ты ее из головы и живи дальше. Не красавица, не Бог весть что, и получше есть, и милее…

А вот что-то зацепило.

Иван XIV и сам не мог понять – что именно?

Что?

Не внешность – его любовница намного эффектнее. Не спасение его жизни, нет.

Характер.

Да, именно характер.

Иван XIV улыбнулся.

Оно и неудивительно, что у княжны были трения с отцом. Великолепная женщина, но когда сталкиваются две сильных личности…