Я и мой король - Ксения Никонова

…Поем в два голоса, и Мишка невзначай ловит мою руку. Это вне сценария, но приходится делать вид, что так и было задумано. И его глаза…

…Мелодия завораживает…

Зал, улыбаясь, смотрит на нас. Или нравится, или сейчас будут смеяться. Мои каблуки не смогли сгладить разницу в росте. Ловлю взгляд Дэна. Не пойму выражения лица. Вроде улыбается.

Дотягиваю последние ноты. Зал взрывается аплодисментами. Ольга делает знак – поем дальше. На следующей песне я не успеваю отступить, и Миша обнимает меня нежною рукою. И Дэн на это смотрит! В краткий миг, когда мы отворачиваемся от зрительного зала, я делаю страшные глаза и сжимаю кулак, а он в ответ расплывается в довольной улыбке. Поворот на сто восемьдесят градусов – и улыбающиеся Маша и Миша как ни в чем не бывало поют друг другу о любви.

Зрители в полном восторге.

Третья песня была шуточная, но все на ту же тему. «Зайка моя» была нашим хитом, еще когда мне было тринадцать лет. В конце, когда Киркоров пел: «Я для тебя сверну горы, ты Пугачева, но я ведь Киркоров», для нас придумали другую строку: «Я для тебя сверну горы, чтоб не завяли любви помидоры». Мы дружно угорали над этой композицией и оба ее любили. Сейчас этот паразит самовольно видоизменил концовку и, сияя как начищенный самовар, пропел: «Я для тебя принц из книжки. Ты моя Машка, а я ведь твой Мишка. Машка моя». А на последнем аккорде наклонился и быстрым движением поцеловал. В губы! Как я удержалась и не врезала ему микрофоном в лоб, сама не знаю. В зале аплодировали и свистели. Орали «Браво!» и «Бис!».

Кидаю взгляд в сторону Дэна. Лицо каменное. Наташка что-то жарко ему говорит.

С пылающими щеками я подскочила к Ольге. Громы и молнии! В смысле это мы так друг на друга посмотрели.

– Вы что устроили, вашу мать! Обнаглели вконец! – начала было она.

Я ее перебила:

– Разбирайтесь сами как хотите! Включай мою! Остальные я с ним петь не буду! Достал до самых печенок!

Резко развернувшись, улыбнулась зрителям и вежливым жестом показала, чтобы Миша проваливал со сцены. Несколько раз вдохнула и выдохнула. Честно говоря, не ожидала от него такой подлости. Ведь все продумал. Прекрасно знал, что бегать от него по сцене я не буду и прилюдно вырываться – тоже. Выступление на публике подразумевает, что личные отношения остаются вне сцены. Нам уже случалось выступать, разругавшись предварительно вдрызг. И никто этого даже не замечал. Потому что худрук хорошо вбил в наши головы, что звание профессионала накладывает серьезные обязательства.

Зазвучала нежная мелодия, и я выбросила из головы всю злость. Эту песню, которую в фильме «Чародеи» исполнял Абдулов, мы раньше тоже пели дуэтом. Но сегодня она только моя. И только для Дэна. Я нашла его глаза и взглядом попросила: «Послушай, что я хочу тебе сказать»:

Представь себе весь этот мир, огромный весь,

Таким, каким он есть, на самом деле есть,

С полями, птицами, цветами и людьми,

Но без любви, ты представляешь, без любви…

В каждую песню я всегда вкладываю частичку своей души. В этой песне сейчас была вся моя душа. Я верила каждому слову, мне действительно не нужен мир без него. И он поверил в мою песню. Это было в его глазах.

Так же синей ночью звезды в небе кружат,

Так же утром солнце светит с вышины.

Только для чего он и кому он нужен —

Мир, в котором люди друг другу не нужны?[1]

По окончании музыки я хотела поспешить к нему, пока не рассеялись чары, навеянные песней. Пока в его глазах я могу увидеть то, что постоянно жду.

Грубый и бессовестный облом! Народ затребовал спеть на бис. Я кинула взгляд на переругивающихся Ольгу с Мишкой. Похоже, у них конкретный семейный скандал. Спустилась со сцены, проходя мимо, хлопнула Ольгу по плечу:

– Иди, тамада, объяви, что кина больше не будет. Хватит с них живой музыки, – и пошла своей дорогой. Ага, разбежалась. К нам с разных сторон с изъявлениями восторга направлялся добрый десяток старых знакомых. А за ними и не очень знакомые подтягивались на огонек. Довольный Мишка придержал меня:

– Улыбаемся и машем. Видишь, людям понравилось. Дай высказаться.

– Маша, Миша, какие вы молодцы! Так и поете вместе? А как вы вместе смотритесь! Да вам жениться надо! Давайте-ка чтобы следующую свадьбу вашу гуляли! – налетели на нас поклонники таланта и просто «доброжелатели».

– Спасибо, спасибо, посмотрим, – раскланивался Мишка, попытавшись прихватить меня рукой. А вот фиг-то тебе, друг ситный. Ты сегодня лимит обниманий на пять лет вперед исчерпал.

– Это вряд ли, – вставила я свои пять копеек.

– А ты, Машенька, присмотрись получше, какой парень! – подошла Маринкина бабуля.

– Вам, ребята, надо в артисты податься. Сколько сейчас бездарей, а тут такие таланты пропадают!

Угу, в артисты… цирковые.

– Спойте еще, у вас же столько песен было!

– Маш, ну что ты дуешься, – прошипел мне на ухо Мишка. – Я же так, пошутил. Импровизировал. Ну что, первый раз, что ли?

Целоваться на сцене? По-моему, первый. И уж точно последний.

Ответом я его не удостоила, высматривая возможность сбежать. Среди людей мелькнул белый костюм. Дэн! Спаси меня отсюда!

– Позвольте и мне выразить восхищение замечательным талантом. – Тяжелый взгляд уперся в Мишку, потом переместился ко мне, губы парня тронула улыбка. – Маша, я восхищен! И ты скрывала такой голос?! – Дэн склонился, целуя мне руку. Я шагнула навстречу:

– Спасибо, Дэн. Я так рада, что тебе понравилось!

Он выпрямился и, глядя в глаза, тихо спросил:

– Мне вмешаться и поставить его на место?

Прикусив губу, я покачала головой:

– Не надо. Здесь куча народу. Пойдем?

Обернувшись, заметила, как сразу поскучнел Мишка. Народ, видя, что я твердо намерена уйти, зашумел, но расступился. Последняя услышанная мной фраза принадлежала добросердечной бабуле:

– Эх, Мишаня, что ж ты смотришь? Из-под носа увели.

Едва мы отошли, я встревоженно заглянула в лицо короля:

– Дэн, ты не думай. Это совершенно вне сценария! Я сама не ожидала от него. Честное слово, на репетициях даже разговора о таком не было!

– Я так и понял.

– Правда? Ты не сердишься?

– Маша, я уже хорошо знаю, когда и отчего ты краснеешь. Если бы заранее знала, то не убежала бы с таким лицом со сцены. Что касается его… похоже, вчера он тебя плохо понял. А способ, которым решил добиться взаимности… у меня нет слов. – Дэн взмахнул рукой, будто и впрямь все слова у него кончились. Мы помолчали, потом взглянули друг другу в глаза. – Пойдем куда-нибудь, где народу поменьше.