Между двух войн - Денис Чекалов

* * *

– Я хотел поговорить с тобой. Если ты не против.

– О чем?

Франсуаз обернулась. Лицо ее было непроницаемо, во всяком случае радости на нем не было.

– О том, – неуверенно начал Колтон, – о том, что должно произойти.

– Тогда садись, – сказала Франсуаз.

Колтон повиновался:

– Я никогда не делал того, что… То, что собираюсь сделать.

– Не задавал вопросов?

В голосе девушки не было ни насмешки, ни осуждения. Колтон воспринял ее слова как своеобразное одобрение, дружеское и в то же время без задевающей его достоинство снисходительности.

– Я говорю об орках.

– Ты никогда никого не убивал? – спросила девушка. – Я могу понять.

– Дело не в этом. Я лесничий, мне приходилось убивать. Медведей, оленей, лосей. Мне было их жаль, очень. Орки для меня – гораздо хуже, чем те звери, которых я убивал. Я не буду расстраиваться из-за этого.

– Странная философия, – усмехнулась Франсуаз. – Но пока тебе лучше ее не менять. Ее глаза сверкнули новой мыслью.

– А как же друиды? Разве то, что с ними происходит, не из-за готовящихся убийств?

– Нет. – Колтон опустил голову. – Друиды помогали нам охотиться. Они создавали ловушки, волчьи ямы. То, что они выстроили в степи, всего лишь большой капкан. Они и раньше такие делали.

– Постой-ка.

Лицо девушки оживилось.

– Ты говоришь, что друиды всегда помогали вам проливать кровь. Но почему только сейчас им стало плохо от капканов?

– Ты не понимаешь, Франсуаз.

Колтон говорил теперь с мягкостью и доброжелательностью, которая очень напоминала Мириэль. Франсуаз была готова свернуть ему шею за этот тон.

– Когда мы убиваем лесных животных, мы не ненавидим их. Мы делаем это ради их пользы.

– Что?

То, что услышала девушка, показалось ей диким. Она понимала, что человек лишает жизни животных ради собственных целей, но ей еще никогда не приходилось слышать, чтобы кого-то убивали затем, дабы доставить тому удовольствие.

– Конечно, – подтвердил Колтон. – Нам больно это делать, ведь мы не нуждаемся ни в мясе, ни в шкурах. Для этого у нас есть домашний скот. Но таков порядок природы, Франсуаз.

Он обвел рукой лес, окружавший их, и вновь это движение напомнило демонессе русоволосую друиду.

– Одни умирают, чтобы дать жизнь другим, – говорил бывший лесничий. – Так живет лес, а мы его часть. Мы – люди, мы разводим овец и коз, и поэтому частью выпали из этого круговорота. Но животные леса не простили бы нам, если бы мы перестали на них охотиться. Ведь таков закон леса.

Франсуаз мотнула головой.

– У вас еще более странная философия, чем я думала, – резюмировала она. – Так почему стало плохо друидам? И что смущает тебя? Разве убить орков – не такой же закон природы?

– Нет, – ответил Колтон.

Франсуаз почувствовала, как ее охватывает бешенство, но она взяла себя в руки.

– Почему? – спокойно спросила она.

– Нельзя убивать орков, – сказал Колтон. – Вернее, так считают друиды. Вот почему я так сильно обеспокоен, Франсуаз.

– Но почему?

– Как – почему?

На лице Колтона изобразилось такое глубокое удивление, что демонессу едва не разорвало от ярости. Ход мысли Колтона был таков: он говорит такие очевидные, такие понятные вещи, почему же эта прекрасная девушка, такая сильная, такая храбрая, не может понять?

* * *

– Орки сильнее, – сказал Колтон. – Это они должны нас убивать.

Франсуаз потрясение уставилась на Колтона.

– Я говорил про закон леса, – продолжал Колтон, – и ты ответила, что поняла. Сильные побеждают слабых. Это естественно. Мы должны убивать животных, потому что мы сильнее их. Но перед орками мы слабее. Мы не можем сражаться с ними. Так нас учили, с самого рождения.

– Но Колтон, – девушка попыталась улыбнуться, – в природе все совсем не так. Кролик не идет к лисе на обед. Он защищается от нее, прячется.

Колтон покачал головой.

– Прячется, – сказал он, – но не защищается. Видела ли ты, чтобы кролик, оскалив зубы, прыгал на волка? Чтобы зяблик клевал змею? Слабейший должен убегать, и мы поступали так веками, когда уходили в леса. Теперь мы не можем этого сделать. Но я не уверен, можем ли мы сражаться. Имеем ли право.

– Значит, – произнесла Франсуаз, – друиды лежат там… – Она быстро отказалась от слова «вповалку», – не потому, что создали капканы? Причина в том, что они не хотят убивать – более сильного?

– Да, – ответил Колтон. – Можно изменять законы, которые написаны людьми. И мы собирались. Это сделать, когда хотели отказаться платить налоги Самарии. Но законы природы нарушать нельзя.

– Я знаю многих стариков, – пробормотала Франсуаз себе под нос, – которые только этим и занимаются.

– Ты знаешь главную мудрость, которой учат друиды? – спросил Колтон.

– Река не должна выходить из берегов.

– Не из берегов – за свои пределы. Я видел, как ты сражаешься, Франсуаз. Я видел, как ты убиваешь орков. И в те мгновения я действительно верил, что и мы тоже способны на это. Но потом… Если река покинет свои пределы, она погибнет. Растечется, и вода уйдет в землю. Так и мы. Я боюсь, что то, что делаешь ты – не для нас. Это выше наших возможностей.

Франсуаз помедлила раздумывая. Наконец заговорила:

– Колтон, ты веришь в законы леса, верно? И в то, что человек должен жить по ним?

– Да.

– Тогда послушай. Ты говорил о волке. Но разве волк рождается сразу волком? Сильным, большим, с крепкими зубами?

– Нет, – неуверенно ответил бывший лесничий, еще не понимая, к чему клонит девушка. – Сперва это щенок.

– И щенок нуждается в защите? Если щенок встретит хищника, он станет нападать или прятаться?

– Он спрячется. Но что ты хочешь этим сказать?

– Колтон, волчонок не навсегда остается волчонком. Однажды он вырастает и перестает прятаться. Он должен учиться нападать сам.

– И ты имеешь в виду, что когда-нибудь мы тоже станем волками?

Колтон никогда еще не задумывался над этим.

– Ты хочешь сказать… то есть…

– Вы не кролики, – сказала Франсуаз. – И не птички. Раньше вы были слабы, но теперь выросли. И вам не нужно больше прятаться.