Призраки грядущего - Дэвид Геммел

— Они знают, что я здесь?

— Знают, сударь. Трое из них на конюшне, а еще двое сидят внизу. Может, и другие есть, не знаю.

— Большое тебе спасибо. — Чареос дал ей серебряную монетку.

Когда девушка ушла, он запер дверь, сел у огня и подремал, пока к ним опять не постучались. Тогда он вынул саблю и спросил:

— Кто там?

— Я, сударь. Принесла вам еду и вино.

Он отодвинул засов, девушка вошла и поставила деревянный поднос на узкий столик.

— Они все еще там, сударь, и человек с повязкой расспрашивает Финбала — хозяина.

— Спасибо.

— Вы можете выйти через комнаты прислуги.

— Все равно у нас лошади на конюшне. Не бойся за меня.

— Вы хорошо сделали, что позаботились о нем. — Девушка улыбнулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Чареос снова заперся и принялся за еду. Мясо было слишком жирное, овощи разваренные, а вино прескверное, но он все-таки наполнил желудок и опять соснул на стуле. Сны его были тревожны, но при пробуждении исчезли как дым на ветру. Небо перед рассветом было темно-серым. Огонь почти угас, и комната остыла. Чареос положил растопку на угли, раздул пламя и добавил дров. Он весь застыл, и шея болела. Когда огонь разгорелся, он подошел к юноше. Тот дышал уже не так глубоко. Чареос тронул его за руку, и парень со стоном открыл глаза.

Он попытался сесть, но боль пронзила его, и он упал обратно.

— Раны у тебя чистые, — сказал Чареос, — и, как бы ни было больно, надо все-таки встать и одеться. Я купил тебе лошадь, и утром мы уедем из города.

— Спасибо за все. Меня зовут Киалл. — Юноша сел, морщась от боли.

— Все заживет на славу. Раны неглубокие. А боль от ожогов кнута пройдет дня через три-четыре.

— Я не знаю вашего имени.

— Чареос. Давай-ка одевайся. Внизу нас караулят, и уехать будет не так-то просто.

— Чареос? Герой Бел-Азара?

— Да! — рявкнул Чареос. — Прославленный герой песен и легенд. Ты слышишь меня, парень? Мы в опасности. Одевайся скорее.

Киалл натянул штаны и сапоги, но не мог поднять рук, чтобы надеть рубашку. Чареос помог ему. Рубцы покрывали спину до самых бедер, и пояс нельзя было застегнуть.

— Что за опасность? — спросил Киалл.

— Не знаю, грозит ли она тебе, — пожал плечами Чареос. — Я дрался с человеком по имени Логар, и он, наверное, чувствует себя униженным. Ступай теперь на конюшню. Там стоят наши лошади. Мой серый, и седло лежит рядом. Ты седлать умеешь?

— Одно время я работал конюхом.

— Хорошо. Смотри, затяни подпругу как следует. Через два стойла от серого стоит вислозадый вороной мерин — это лучшее, что я сумел найти для тебя. Он стар, и вид у него понурый, но до деревни авось доберешься.

— Я в деревню не вернусь. Поеду следом за разбойниками, которые забрали Равенну и остальных.

— Это ты хорошо придумал, — раздраженно бросил Чареос, — но пока что иди и оседлай мне коня.

Киалл покраснел.

— Я знаю, что обязан вам — может быть, даже жизнью, но не надо смеяться. Я люблю Равенну много лет и не успокоюсь, пока не освобожу ее или сам не погибну.

— Последнее может случиться очень скоро. Впрочем, это твоя жизнь. Идешь ты или нет?

Киалл открыл было рот, но промолчал и вышел. Чареос выждал несколько минут и спустился на кухню, где две служанки замешивали тесто для дневной выпечки. Он попросил одну из них собрать что-нибудь в дорогу: солонину, окорок, кукурузные лепешки и мешочек овса. Заплатив девушке, он прошел через опустевший зал. Финбал, хозяин, вешал вымытые кружки на крюки над стойкой.

— Доброе утро, — сказал он Чареосу, широко улыбнувшись щербатым ртом.

— Доброе. Не приведешь ли мою лошадь сюда, к двери?

— Конюшня всего-то через двор перейти, сударь, а мой парнишка еще не пришел.

— Так сделай это сам, — холодно молвил Чареос.

— Недосуг мне, сударь, — уже без улыбки ответил Финбал и вернулся к своему занятию.

«Значит, они все еще здесь», — подумал Чареос. Держа мешок с припасами в левой руке, он вышел во двор. Было тихо, и на востоке занимался рассвет. В свежем утреннем воздухе пахло поджаренной ветчиной. Оглядевшись, Чареос увидел поблизости повозку и низкую стену, ведущую к курятнику. Слева дверь на конюшню стояла открытой, но Киалла не было видно. Когда Чареос вышел на середину двора, сбоку к нему бросился человек. Он бросил мешок и выхватил саблю. Еще двое показались из-за повозки, а из конюшни вышел Логар. Лоб его был завязан, и кровь проступила сквозь полотно.

— Шпагой ты ловко орудуешь, — сказал Логар, — а вот саблей как?

— Еще лучше, — ответил Чареос.

— В таком случае рисковать не будем, — процедил княжеский боец. — Убейте его!

Двое с мечами ринулись вперед. Чареос отразил удар первого, крутнулся на каблуках, чтобы уклониться от выпада второго, и обратным ударом рассек первому горло. Хлынула кровь. Враг выронил меч и упал, зажимая пальцами рану в тщетной попытке остановить убегающую жизнь. Второй взмахнул клинком, целя Чареосу в голову, но тот пригнулся и вонзил клинок в грудь противнику. Третий воин отступил назад, в страхе выпучив глаза.

— Итак? — сказал Чареос, в упор глядя на Логара. Княжеский боец с воплем ринулся в атаку. Чареос отразил первый удар, отскочил назад от свирепого взмаха, едва не вспоровшего ему живот, и молниеносным ответным выпадом угодил Логару в пах, вскрыв крупную артерию с внутренней стороны бедра. Логар выронил саблю и в недоумении уставился на свои намокшие от крови штаны; потом ноги под ним подкосились, и он упал на колени перед Чареосом. Поглядев, моргая, на своего убийцу, он боком повалился наземь. Чареос сорвал с него пояс и сунул его саблю в ножны. Киалл выехал во двор, ведя в поводу серого, — Чареос бросил саблю ему, а после забрал провизию и сел в седло. Оставшийся в живых воин молча стоял рядом. Чареос, не обращая на него внимания, направил коня к южным воротам.

Двор был огорожен веревками и охранялся часовыми. За оцеплением собралась толпа, рвущаяся поглядеть на трупы. Князь стоял над телом Логара, не сводя глаз с серого обескровленного лица.

— Доказательства налицо, — сказал он, указав на мертвого. — Смотрите — при нем нет меча. Он был злодейски убит, и я хочу, чтобы убийцу настигла справедливая кара. Кто бы мог подумать, что герой Бел-Азара способен на подобную низость?

Придворные, стоящие вокруг, промолчали, а оставшийся в живых солдат отвел глаза.

— Возьми двадцать человек, — приказал князь Салиде, капитану гвардии, — и приведи Чареоса назад.

Салида откашлялся.

— Мой господин, вряд ли Логар мог выйти безоружным — да и двое других вооружены. Чареос — достойный воин. Я не могу поверить...