Избранница древнего - Морвейн Ветер

– Ты не умрёшь. Не бойся. Ты ещё долго будешь нужна мне живой.

– Миньон… – сказал я, вспоминая смутные слухи и байки.

– Да. Я дам тебе силу. А ты вернёшь её мне. Ты единственная здесь, кому я отдал бы свою силу.

Я сглотнула. Это нужно было осмыслить, но такой возможности не ожидалось.

– Ты согласна? – продолжил он.

– У меня нет выбора, – ответила я растерянно.

– Верно… выбора нет. Возьми меня за руку.

Я нащупала его запястье и стиснула ладонь.

– Не так сильно. Расслабься. Сожмёшь её, когда поймёшь, что теряешь сознание. Хорошо?

– Да, – я старалась говорить спокойно.

Язык Дана коснулся кожи на моей шее, приятно щекоча и возбуждая, а уже через секунду возбуждение сменила боль. Он вошёл глубоко, и я ощутила, как отливает кровь, будто при опасном ранении. И в то же время я оказалась будто бы под воздействием дурман-травы. Я и без того была лишена зрения, а теперь к тому же ощущения изменились, стали резкими и отрывочными, точно при лихорадке. И я попросту забыла о том, что должна сжать его ладонь.

***

Очнулась я, лёжа на боку на узкой тюремной койке. Дан лежал у меня за спиной осторожно придерживая за локоть, чтобы я не скатилась вниз. Почувствовав моё пробуждение, он убрал пальцы, оставив неожиданное чувство холода там, где они только что лежали.

– Ты в порядке?

Я кивнула, поняла, что он не видит лица, и поспешно добавила:

– Да.

В порядке я не была. При малейшей попытке пошевелиться стало ясно, что руки почти не слушаются. И снова угадав моё состояние Дан опустил ладонь мне на плечо и произнёс.

– У нас есть время. Мы можем продолжить позже.

– Спасибо, – сказала я и прокашлялась, обнаружив, что голос дрожит.

– Я не думал, что ты так неопытна. По тебе… не скажешь.

С моих губ сорвался истерический смешок.

– Ты сейчас про эти вампирские штучки… Или про постель?

– И про то, и про другое. Ты не любишь мужчин?

– Я не люблю вампиров.

Дан замолк и чуть отодвинулся к стене.

– Я постараюсь не причинять неудобств.

Что-то странное было в его голосе. Дьявол, да он весь был странным, но это… Осторожность? Или неуверенность? Я не могла понять. И сама эта фраза… Будто он был незваным гостем в моём доме… Впрочем, именно так и было. В моё тело его никто не звал. И всё же я ощутила слабый укол совести. Ведь именно он пока никаких неудобств не причинял. Я потянулась и, нашарив его руку, опустила обратно себе на плечо, туда, где рубашка немного сползла вниз, когда Дан пил мою кровь. Говорить ничего стала, в надежде, что он поймёт и так. И он понял. Его пальцы слабо шевельнулись, оглаживая мою кожу.

– Ты уже готова?

Я покраснела.

У самого основания моей шеи прозвучал короткий смешок, так что я ощутила кожей его дыхание.

– Не знаю. Не уверена, что смогу… держаться верхом.

Ещё один смешок.

– Ты мне нравишься, – сказал Дан.

– Ты уже говорил.

– Нет, я говорил, что ты красивая. А теперь говорю – ты мне нравишься.

И снова кровь прилила к щекам.

– Спасибо, – выдавила я. – Вообще-то, я мало кому нравлюсь.

– Так бывает.

Что-то мягкое коснулось моего плеча, и я вздрогнула.

– Тебе неприятны мои поцелуи? – спросил он – уже без сомнений. Просто… как учёный, который проводил эксперимент.

Так это был поцелуй?

– Ещё не распробовала, – призналась я.

Новое касание губ. Теперь между них проскользнул влажный язык и прополз ниже вдоль плеча. Язык и губы, если подумать, одинаковы у эльфов и вампиров… Впрочем, кого я обманываю… Эти губы не были похожи ни на одни из тех, что я пробовала. Они были сухими и осторожными, бережными и уверенными одновременно. Будто я из картона и могу сломаться в любой момент, а он знает свою силу и сдерживает её. Никто и никогда не касался меня так. Никто и никогда не мог меня сломать, а он, мне кажется, в самом деле мог бы.

– Дан… – прошептала я, и губы тут же исчезли. – Зачем ты это делаешь?

– Мне нравится, – его голос стал каким-то другим, более… живым.

Я чуть повернулась, подставляя под касание его губ ключицу.

– Не соблазняй меня, – он запечатлел на тонкой косточке один-единственный поцелуй. – Я ведь хочу ещё, – его палец легко коснулся того места, где должен был остаться след от укуса.

– Я не выдержу, – честно сказала я.

– Я знаю.

Рука Дана пробралась мне на живот и, проникнув под рубашку, погладила. Затем пальцы вампира скользнули вниз и надавили мне между ног. Я резко выдохнула и чуть заметно подалась навстречу.

– Не думаю, что тебе так уж не нравится со мной, – сказал он с лёгкой иронией, и я снова вспыхнула.

Прохладный ветерок пробежал по бёдрам, когда ткань штанов внезапно спустилась вниз, и моё тело полностью оказалась в его распоряжении. Он не раздевал меня, не пытался стащить рубашку. Только так, слегка приспустил штаны и, ощупав ягодицы своими сухими пальцами, провёл по ложбинке, проникая дальше, в расщелину между ног. Новая волна дрожи пробежала по телу в предвкушении удовольствия, которое я испытала в прошлый раз.

Через пару секунд его скользкие пальцы коснулись моей щёлочки ещё раз, и я задрожала. Он собирается… сам?

– Мне интересно, – его палец проник в меня, а губы снова скользнули по плечу. Дьявол…

Он продолжал играть с моей щёлочкой, и я сама не заметила, как подаюсь навстречу в надежде, что он достанет до той заветной глубины, от которой я едва не сошла с ума в прошлый раз.

– Такая страстная, – прошептал он, вызывая новый приступ стыда. Страстная, да… Готова насадиться на что угодно.

Пальцы исчезли.

– Расслабься.

Я попыталась выполнить приказ, и у меня почти получилось. Тем более, что входил он совсем не так, как в прошлый раз – медленно, то и дело отступая назад и снова толкаясь вперёд, будто щекоча какие-то загадочные чувствительные места каждым движением. И, поддаваясь очарованию этой сладостной муки, я стала так же неторопливо двигаться навстречу, помогая ему, пока он не уткнулся головкой в тот сладкий узелок внутри меня. Я закусила губу, чтобы не выдать себя, но это, видимо, было бесполезно. Он задержался на секунду, и вошел ещё глубже в том же направлении, так что из груди моей всё же вырвался сладостный стон, а потом опустил ладонь на мою грудь и огладил, играючи, прекрасно зная, что этого мало.

– Дан…

– Да, Риа, – мне показалось, что там, в темноте, он улыбнулся.