Пещерная тактика - Алексей Переяславцев

Ура быстрому восстановлению! С утра мозги включились.

Первое, на что акцентировалось внимание: счет. Ну, тут отбрыкаться не хитро: Саррод подтвердит, что сотни он мне называл. Переход на счет до тысячи выглядит логично. И вообще я сообразительный, а не сверхъестественный.

Магия? Магия… Очевидно, что полностью раскрывать собственный уровень не есть гут. Впрочем, на магии жизни меня не подловят, на магии разума тоже. Хотя нет: как раз человеческие маги могут это сделать, а уж Великий маг — без усилий. Но последний верным образом не доберется до нашей пещеры; люди… наверное, тоже. В конце концов, у моих родителей проблема семейного уровня. Значит, драконам ее и решать. А на чем меня будут ловить?

Понимание магии: тут можно включить дурака. Но с осторожностью. Нельзя показывать, что я предпочитаю какую‑то специализацию. Если я покажу себя магом огня, а потом выяснится, что и с водой справляюсь хорошо, то могут возникнуть неприятные вопросы. А с универсала спрос маленький.

Но это не относится к телемагии. В телемагии предположительно все драконы сильны, то есть и мне надо продемонстрировать способности.

Стоп. Не о том думаю. Прикидываю тактику, а тут важнее стратегия. Но строить планы в этой области мне не дало появление отца с добычей. Что‑то он быстро разыскал рыбку… ба, да это и не рыба. Лань без рогов. Семейный добытчик тут же объяснил, что это за зверь, пополнив тем самым мой словарь.

Я, в отличие от старших брата и сестры, прикинулся сытым до ноздрей и лишь наблюдал. Разделка туши шла на площадке перед входом — правильно, нечего мух плодить в пещере. Резка, рубка, нарезание бефстроганова и проворачивание котлет выполнялись когтями. Собственно, тут действовал один отец, а мама тем временем сделала неглубокую яму в земле и оттаскивала туда внутренности. То есть в какой‑то степени магией земли она владела? Нет, я не прав: тут в дело шли когти. Мясо жарилось (или пеклось) усилиями отца.

После сытного завтрака главный в нашей семье, гордый охотничьими умениями, явно разнежился. Такой случай упускать было нельзя.

— Пап, а когда драконы воюют, кто ими командует?

— Великий маг, конечно.

— Ну не сам же он каждым драконом распоряжается? Наверное, как у нас в семье: ты главный и ты командуешь мамой, она командует Сарродом и Ррумой, а они командуют мной.

Маменька изобразила хвостом полную индифферентность и даже отвернулась. Отец же приписал такое понимание семейной командной цепочки исключительно моему простодушию. Разумеется, он снизошел до объяснения:

— Великий командует (непонятное слово).

— Это кто?

— Верховный командующий от драконов. Он, в свою очередь, командует тысячниками, те — полутысячниками, потом идут сотники, полусотники и десятники.

Верховный — что‑то вроде генерала.

— А ты сам какой командующий?

— У меня в подчинении десяток.

Сержант, стало быть. Учтем.

Поскольку на моем гребне и хвосте не читалось восторга, папа немедленно добавил:

— Но мой десяток — лучший в сотне!

Есть над чем подумать. В переводе на земные мерки верхний предел здешнего армейского подразделения — дивизия. Самое большее — корпус, да и то сомнительно. Это, в общем, понятно. Мобилизационный ресурс драконов небольшой — ведь и общее драконье население не может быть велико, если учесть, что, что источником питания служит не сельское хозяйство. А с другой стороны, полноценная авиадивизия — еще какая силища!

Но надо продолжить расспрос, пока отцовы запасы добродушия не подошли к концу.

— Пап, а когда драконы в последний раз воевали?

— Пятнадцать лет тому назад.

Учитывая продолжительность жизни драконов — уже подросло поколение на потребу войне. То есть начаться она может скоро. Мне, возможно, тоже достанется: отца могут убить, а я не припомню ни одного общества, где вдовы и сироты процветали бы. Но пока есть другие вопросы:

— А драконы давно воюют?

— С тех пор, как на свет появился Черный Дракон.

— Это кто?

В ответе прозвучала нота благоговения.

— Это наш с тобой предок, родоначальник драконов, величайший воин и маг. Таких больше нет и не будет.

Отец еще не раздражен моим надоедством, и этим необходимо пользоваться:

— Папа, а зачем Великие маги воюют?

Пока отец раздумывал над ответом, я постарался конкретизировать вопрос, не выходя из образа любопытного, но ребенка:

— Ну, они же Великие. У них все есть. Они все могут. Ас — Тор может выкопать себе пещеру… сто таких, как наша, поместятся. А захочет — поймает рыбу такую, что из конца в конец нашей пещеры длиной. И во — о — от такой толщины…

Я воспроизвел с помощью крылышек известный рыбацкий жест.

— …а если вздумает поплавать, так может целое озеро нагреть. Так что ему еще надо?

Отец крепко задумался, но вместо него ответила мама. Голос у нее был тихий и очень серьезный.

— Великие маги воюют не за рыбу и не за пещеры. Они воюют за земли.

Уже все было ясно, но образ требовал дополнительных вопросов:

— А чего воевать за землю, если она и так есть?

— На земле, принадлежащей Великому магу, живут люди. Среди них рождаются маги, и они служат Великому.

— А как же мы? Драконы тоже маги.

— Кое в чем люди — маги лучше драконов…