Вождь - Александр Прозоров

— Что они говорят, мой господин? — встревожено крикнул снизу шериф.

— Отдайте нашу добычу, — вздохнул, спускаясь, Посланник Богини. — До чего все дикари похожи друг на друга, шериф! Они все хотят только одного — пожрать.

— Так что они хотят? — не понял Поруз.

— Они говорят, что мы находимся в их владениях и должны отдать незаконно пойманную добычу. Разница только в том, что снизу восьмилапых полагают хозяевами, а нас едой, а выше этажом нас считают охотниками, а смертоносцев дичью.

— Значит, там люди?

— Конечно, люди. Они уже потребовали отдать им оружие. Они умеют им пользоваться.

— А вы?

— Ты хочешь сказать, что я предложил сам? Ничего. Мы не в том положении, чтобы торговаться. Они понимают, что нам предстоит или сдаться, или утонуть. Положение безвыходное. О чем тут разговаривать? О том, в каком порядке приносить оружие и приводить смертоносцев на убой?

— Да, — сглотнув, согласился северянин. Для него тоже легче было умереть самому вместе с соратниками, нежели отдать их на убой ради спасения своей шкуры. Даже если однополчане имеют восемь лап и ни одной головы.

— Нефтис, — окликнул Найл телохранительницу. — У нас осталось что-нибудь на завтрак?

Пока братья по плоти подкрепляли свои силы, уровень реки добрался до разбитого окна, и водичка стала неторопливо растекаться по полу, кружа осколки хитиновых панцирей.

— Странные здесь земли, правда? — повернулся к Нефтис правитель. — Не нужно искать воду, добывать, привозить. Можно просто наклониться и пить, сколько влезет.

— Я бы предпочла, что бы дождь прекратился, мой господин, — передернула плечами девушка. — Здесь становится холодно.

Уровень воды поднялся чуть выше щиколоток, и со стороны лестницы послышался вкрадчивый шелест — влага побежала вниз по ступенькам и по шахтам лифтов.

— Они не появятся, шериф, — выпрямился Найл. — У них наверняка есть какой-то тайник, если, конечно, гаражи не бездонные.

— Раз кто-то заваливал вход, значит не бездонные, — покачал головой северянин. — Этим, — он кивнул головой наверх, — этим наводнения не страшны. Двери закопал кто-то из обитателей подземелья.

— Ладно, подождем еще…

Вскоре вода поднялась до колен. Впрочем, за стеной бурные потоки текли на уровне груди, и за стеклами были видны мелькающие сучья, тушки утонувших насекомых, вялые улитки и редкие рыбины с очумелыми глазами. Сквозь разбитое окно вода хлестала ревущим потокам — но лестница и шахты все равно успевали поглощать ее быстрее, чем она прибывала.

— Любопытный, Мокрый, Трасик — все! Помогите мне…

Найл закрыл глаза и поднял лицо вверх, изгоняя мысли из своего сознания, расслабляясь и успокаиваясь. И созерцая. Нет наводнения, нет ползущего по помещению холода. Все тепло и спокойно. Нет опасностей, нет бед — есть только вечность. Все преходяще, и эти проблемы разрешатся, уступив место другим, и те тоже разрешатся, и это будет происходить бесконечно, и нечего останавливаться ни на одной из них, а надо просто смотреть, как сыплется песок, и уходят беды и радости, волнения и усталость, а остается прекрасный спокойный. Знакомо екнуло в груди, возникло ощущение падения, и мир рывком раздался в стороны — это он вошел в контакт с разумами смертоносцев.

Сейчас они парили в безмерном океане света — света ждущего и доброжелательного, света пропитанного настоящими живыми эмоциями. Свету было плохо: его постоянно мучили жажда и голод.

— Вы что-то хотите сказать, мой господин? — поинтересовался северянин, глядя на счастливое лицо правителя.

— Его нет в подземельях Поруз, — покачал головой Найл. — В такую погоду, под всеми этими потоками, Семя может испытывать все, что угодно, но только не жажду. Его нет внизу. Оно где-то наверху, надежно спрятанное стенами от дождя.

— Если подвал заполнится, мы утонем в течение первых же секунд, — кивнул шериф на стекло, уровень воды за которым поднялся выше его головы. Поток, перехлестывающий сквозь пробоину в шахты лифтов и лестницы, бил с такой силой, что мог снести любого, приблизившегося к нему на сотню шагов. — Мне кажется, нам стоит попробовать пробиться наверх. Лучше умереть в бою, чем утонуть, как слепые крысята.

— Попробуем, шериф, — кивнул правитель и направился к отдыхающим жукам-бомбардирам. — Скажите, братья, это правда, что в Дельте, откладывая яйца, жучихи пробивают для них глубокую пещеру?

— Да, Посланник Богини.

— И многие из вас жили в пещерах, иногда выдерживая тяжелые обвалы?

— Да, Посланник Богини.

— Мне нужно пробить проход в небольшой пещере, заполненной крупным гравием. Вы можете это сделать?

— Да, Посланник Богини.

— Камни могут обрушиться прямо на вас!

— Мы подожмем ноги, Посланник Богини.

— Они подожмут ноги! — вслух рассмеялся правитель. — Ты слышал, шериф? Единственное уязвимое место у бомбардиров — это тонкие лапы. Но и их в случае камнепада они могут поджать! Готовь атаку.

Секунду северянин размышлял, потом лицо его озарила улыбка, а в глазах сверкнул восторг:

— Да, мой господин!

С учетом обстоятельств, долго тянуть Поруз не стал: ступая по колено в воде и стараясь не попасть в струю течения, братья по плоти собрались справа и слева от входа на лестницу, после чего жуки, ничуть не скрываясь и громко топоча, ринулись наверх. Спустя несколько мгновений послышался грохот, из опорной колонны вырвался клуб белой сухой пыли, резко контрастирующий с оседающей вокруг влагой, вылетели и покатились по полу крупные булыжники. Послышались громкие испуганные крики.

— Вперед! — на этот раз северянин кинулся первым. За ним, вперемешку, люди и пауки. Найл, прихрамывая и морщась из-за боли в животе, брел самым последним.

На втором этаже завершалась схватка. Точнее — избиение. Вооруженные щитами и мечами люди и так имели заведомое преимущество перед дикарями, одетыми в кирасы из наспинных пластин смертоносцев. А тут еще и поддержка восьмилапых братьев: прячась за спины двуногих, пауки выстреливали в туземцев парализующие импульсы, не давая им сопротивляться своим убийцам. Сполна пережив страх перед неминуемым утоплением, братья по плоти теперь тоже не щадили врагов, и спустя несколько минут все было кончено.

— Ну как получилось, братья? — поинтересовался правитель у довольных успехом шестилапых, и поручил в ответ довольно подробную мысленную картинку того, как жуки подбегают к преграде, готовясь таранить ее всей своей массой, но та падает навстречу. Как они поджимают лапы, пережидая грохот бьющих по толстой хитиновой броне камней, как потом поднимаются, стряхивая с себя весь этот хлам. Далее были испуганные лица разбегающихся дикарей, попытка нескольких из них нанести удары копьями — а потом вперед стали выбегать двуногие, и картина схватки скрылась за щитами. — Вы молодцы, — похвалил их Посланник Богини. — Настоящие воины.