Солнечный удар - Рэйчел Кейн

Парни разговаривали. Боже. Как же мне хотелось присутствовать здесь во плоти. Льюис кивнул, засунул руки в карманы брюк и направился в мою сторону. Я стояла у него на пути. Мне очень хотелось сказать что-нибудь. Что угодно. Он слегка изменил направление, чтобы разминуться со мной примерно на дюйм. Проходя мимо, он шепнул:

– Найди меня. Нам нужно поговорить.

Я могла бы вам рассказывать о похоронах, но вы и сами прекрасно знаете, как они проходят. Люди, испытывая разной степени дискомфорт, говорили что-нибудь хорошее обо мне. Некоторые из них, например, Пол, говорили от чистого сердца. А некоторые, стараясь соблюдать политкорректность, несли всякий бред. Послушать их, так я была сама Мать Тереза. На самом деле святой я никогда не была, так же, как не очень заботилась о том, как выгляжу в глазах окружающих, и не отличалась особым трезвомыслием. То, что я любила в жизни, скорее, делало меня плохой девочкой. Дайте мне выбор между приготовлением супа на кухне и ночной игрой в покер с текилой и хорошо сложенными парнями – и я всегда предпочту второе.

За это время уже четвертый человек, с которым мы были едва знакомы, употребил в речи такие слова как «героизм» и «самоотверженность», и я почувствовала необходимость прогуляться к выходу, чтобы слегка освежить голову. Небольшое количество народа, оставшееся в зале для приемов, жадно поглощало креветки и дамские пальчики. Среди них была и передвижная фабрика гормонов, недавно представлявшаяся как Иветта Прентисс и не тратившая времени на выслушивание фиктивной истории жизни Джоанн Болдуин. Она склонилась к уху мужчины средних лет, выглядевшего на миллион. У него был лондонский костюм и акцент выходца из Восточной Европы.

Дэвид возник рядом со мной. В буквальном смысле. Я чуть не ударилась о столик с выгнутыми ножками, на котором стояла табличка в строгой черной рамке, извещавшая, что вход на мои похороны только по приглашениям.

Я вплотную приблизила губы к его уху и прошептала:

– Ну? Откуда ты ее знаешь?

Он покачал головой:

– Позже.

– Нет-нет. Сейчас.

Он покорно взглянул на меня и провел в небольшую нишу недалеко от выхода, где мы были в стороне от потока людей. Кроме того, здесь нас никто не мог случайно подслушать и удивиться разговору, раздающемуся из пустоты.

Пламя, полыхавшее в его глазах, постепенно гасло, но он оставался натянутым, как струна. Я чувствовала волны напряжения, исходящие от него. Он сказал:

– Ее имя Иветта Прентисс.

– Это я уже слышала. Очевидно, между вами было нечто большее, чем просто обмен именами.

– Немножко. – Он посмотрел на нее через плечо, потом быстро продолжил: – Она была приятельницей Плохого Боба.

Бывшего хозяина Дэвида, больного на голову. Ну что же, я могла поверить в это, и сей факт не поднял престиж Иветты в моих глазах.

– Насколько близкой приятельницей? Из тех, с которыми можно приятно провести вечерок, или из тех, с которыми приходилось хлебать одно дерьмо на двоих?

Дэвид посмотрел мне в глаза:

– Я только хотел сказать, что у них были общие интересы.

– Расскажи подробнее.

– Зачем?

– Сдается мне, что она в трауре по мне, а я ее никогда не встречала.

Он оглянулся, внимательно посмотрев на Иветту. Его взгляд вновь стал пугающе напряженным.

– Да нет, она не в трауре.

Чему я легко поверила, глядя, как она флиртует с мужчинами в другом конце комнаты.

Она неторопливо высасывала креветку к удовольствию парня средних лет, который вился рядом с ней, словно пчела вокруг цветка.

– Она охотится. Плохой Боб оплачивал ее счета. Теперь она ищет новый источник дохода.

– Дэвид, – я заставила его вновь посмотреть на себя. – Что между вами было?

– Есть несколько вещей из того времени, когда я служил Бобу, и о которых мне не хотелось бы вспоминать. Она – одна из них.

Это звучало сухо и неинформативно, но его трясло.

– Дэвид?

Он подошел ко мне сжал мое лицо в ладонях так, что его лоб почти уткнулся в мой. Губы приоткрылись:

– Ты так невинна, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты такой и оставалась. Не позволяй ей быть рядом с тобой, и, что бы ни случилось, не позволяй ей узнать, что ты джинн. Есть вещи, которые я не могу рассказать. И о которых, я надеюсь, ты никогда не узнаешь.

На другом конце комнаты смеялась Иветта. Это было на милый смех маленькой девочки. Такой смех, без сомнения, очаровывает и возбуждает богатых пожилых мужчин, достаточно высокомерных, для того, чтобы верить будто их любят за личные качества. Возможно, это были мои фантазии, но этот смех казался морем с угольно-черной нитью тьмы в нем.

Я чувствовала, что ее смех терзает Дэвида, и смогла сделать для него только одно:

– Давай уйдем отсюда и вернемся домой.

Прошло два дня. Прекрасных дня. Да и что может быть плохого, когда нежишься в фантастическом номере фешенебельного отеля наедине с самым сексуальным парнем в мире, и при этом оба не скованы какими-либо запретами или комплексами. Но не все это время занимали игры и забавы. Я училась различным вещам, например таким, как физические законы для джиннов. Они весьма отличались от той физики, что я изучала, будучи человеком и в которой, можете мне поверить, была специалистом. Управление погодой любой степени сложности требует четкого знания некоторых законов, таких как преобразование энергии, например. И эта работа заключает в себе множество тонкостей. Я не смогла бы даже подсчитать, сколько раз укрощала ураганный ветер, снижая на субатомном уровне вращение частиц, работая с отдельными атомами.

Жизнь джинна так же отличалось от человеческой, как двумерная игра в триктрак от трехмерного кубика-рубика. Мне по-прежнему было необходимо работать с разными масштабами, искать равновесие – если я хотела регулировать погоду, я, как и раньше, должна была выходить на тонкий план и создавать маленькую подушку теплого воздуха, двигающуюся навстречу холодным воздушным массам, идущим с моря, и – вуаля – дождь! В человеческом виде это бы стоило мне личной энергии.

Будучи джинном, для того, чтобы создать дождь, я должна соблюдать баланс между физическим планом, эфирным и десятком других, и все это без использования моей собственной сущности. Потому, что как джинн я в действительности никакой сущности не имела. Я черпала силу у земли, солнца, окружающей жизни. Это было неожиданно сложно.

И, как я обнаружила, я тянула силу из Дэвида. Много силы. Через большой серебряный трубопровод, идущий от него на эфирном плане, как гладкая, едва заметная пуповина.

– Все нормально, – сказал он, когда я подняла этот вопрос, – учебная страховка. Однажды ты начнешь подпитывать себя из других источников, и она исчезнет.