Зеркало старой ведьмы - Михаил Бабкин

Боня отошел от костра, сел на корточки возле Тима.

– Нига, объясни мне и нашему юному герою, что с тобой стряслось? Что за хворь на тебя напала, порча какая или ведьмино проклятие?

– Нет, не то и не другое. – Нига слегка вздрогнула, словно ей стало больно. – Я нарушила запрет. Суровый запрет: мне никак, ни под каким видом нельзя колдовать! Такое вот запретительное заклинание наложил на меня Олаф… И если я иду против его заклятия, то последствия для меня ужасны! Чем сильнее использованная мной волшба, тем суровее наказание.

– Зачем он так жестоко? – возмутился Тимыч. – Тебе ведь было очень больно!

– Нет-нет, все правильно, – успокоила его Нига, – это нормальная предохранительная мера, так все волшебники поступают. Чтобы магические книги самоуправством не занимались, не колдовали сами по себе. Опять же если такая книга в плохие руки попадет, то многое рассказать не сможет. Как правило, на третьем раскрытом без разрешения заклинании волшебная книга умирает – превращается в обычную, бумажную, без голоса и жизни. А все заклинания из нее навсегда исчезают. Вот такие дела.

– Значит, ты знала, что рискуешь своей жизнью, когда спасала Боню от морозильного заклятия, укрывала нас от бури? – медленно произнес Тим. – И теперь, если ты еще хоть один только раз поможешь нам, тебя не станет?

– Да, – неохотно призналась Нига.

– Эх-хе, – кряхтя поднялся на ноги Хозяйственный, – вывод простой – немедленно прекращай колдовать! Чтобы я с этой минуты от тебя больше никаких заклинательных песенок не слышал. Сами выкрутимся! Больно надо, чтобы ты в макулатуру превратилась. Смотри у меня! – Боня показал Ниге кулак. Потом подумал и сунул его под нос Тиму: – И ты отстань от Ниги. Нечего ее на волшебство подбивать. Справлялись мы раньше без ее помощи, справимся и дальше.

– Будет сделано! – вскакивая с камня, четко отрапортовал Тим, выкатив от усердия глаза. – Так точно! Есть! Рад стараться.

– Вольно, – в тон ему скомандовал Бонифаций. – Обедать. После в путь, – и снял котелок с огня.

Гора тянулась невозможно долго. Ни пещер, ни щелей, ни разломов за долгие часы пути так и не обнаружилось на отвесной, словно стесанной, поверхности горы. Лишь вездесущие метелки чахлых кустиков, там и сям разбросанные по неприступной стене, темнели на ней грязно-зелеными пятнами. Мелкий гравий взвизгивал под ногами, колеса повозки то и дело тонули в нем; Боня и Тим, серые от пыли, скоро замучались вытаскивать повозку из каменных россыпей.

– Боня, что мы теперь ищем? Тайный вход? – когда повозка в очередной раз застряла, Тимыч сел на камни отдышаться. Боня пристроился на колесе, распахнул жаркую кожаную куртку и стал обмахиваться ее полами.

– В точку попал. По карте где-то в этих местах есть единственный проход сквозь горы в небольшую долину, где и стоит та самая Сторожевая гора. Она рядом, я печенкой чувствую, – Хозяйственный снял с пояса флягу, смочил водой ладонь и обтер лицо, полосами размазав грязь.

– Ну, раз печенкой… – Тим встал и навалился плечом на повозку. – Пошли проход искать!

Они прошагали не так много, когда долгожданный проход сам дал о себе знать. И весьма ощутимо: Люпа остановилась, почувствовав холодный ветер, дувший из густых подгорных кустов – это было очень даже приятно по такой несносной жаре.

– Боник, давай здесь передохнем, – предложил Тим, – здорово как! Дует, точно из кондиционера.

– Насчет передыха не знаю, – Хозяйственный, доставая меч из ножен, двинулся к кустам, – а дальше и впрямь не поедем. Проход здесь, неужели еще не сообразил? – Боня, натужно хекая при каждом взмахе, принялся вырубать кусты; Тим тут же вытащил из повозки рабочий топорик и помчался помогать Хозяйственному. И чуть не лишился головы, не вовремя нырнув под рубящий меч. Боня с испугу обругал его на чем свет стоит и отправил сторожить обоз, то есть сидеть в тележке и не соваться куда не велено. Прохлаждаться.

Тим сидел на колесе, упершись щекой о длинную ручку топорика, отчего вся физиономия у него перекосилась и приобрела обиженный вид: Тимычу очень хотелось помахать топором для пользы дела.

– Еще успеешь! – крикнул из зарослей Хозяйственный, заметив минорное настроение мальчика. – Здесь все так заросло, что и на твою долю останется, – и с остервенением продолжал рубить гибкий кустарник. Конец тупого меча то и дело с треском зарывался в камни, кусты гнулись и не желали рубиться. Над Бонифацием повисло густое облако из пыли, сухих листьев и мошкары; сквозняк относил пыль к повозке. Вскоре чихали все: и Боня-рубака, и Тим с Люпой за компанию.

– Все! – грязный до невозможности Хозяйственный выбрался из кустов, – основное я сделал. Там такой провал! Две Люпы пройдет. Давай иди, подчищай. А я здесь постою, проветрюсь, – и немедля стал чесаться и трубно чихать. Тимыч бодро влез в заросли и через минуту ничем внешне уже не отличался от рыцаря. Так, попеременно сменяя друг друга, они за пару часов прорубили неплохую просеку, достаточно широкую, чтобы по ней прошла повозка. Вход в пещеру Тим с Бонифацием расчищали вдвоем – очень уж там много камней насыпалось за долгие годы, целая куча. Боня разгребал завал, а Тим откатывал булыжники в сторону, равномерно заваливая ими ближайшие кусты.

– Откуда их столько? – возмущался Тимыч, катя очередной камень. – Гора, как стенка многоэтажки, ровная, ни трещинки, а вон сколько булыганов нападало! И все как на подбор, в один размер. Точно их в мастерской делали, для дорожных целей. Скажем, дорогу к Лурде замостить. Чтобы в гости легче ездить было. – Тим со злостью отпихнул булыжник подальше с просеки.

– Еще немного… – деловито приговаривал Бонифаций, разбирая кучу, – еще двести двадцать три камушка… и полчаса работы, и… – здесь Хозяйственный осекся и с опаской прислушался: внутри пещеры послышались странные звуки. Далекие, невнятные, они быстро приближались. Казалось, из темноты мчится с топотом стадо бешеных зверей – гул разделился на голоса: мычащие, визжащие, орущие… Страшные.

– Отступаем! – Боня на бегу подхватил Тимку, взял его под мышку как бревно, и побежал прочь от входа. – Люпа, удираем! – Хозяйственный промчался мимо повозки; лошадь пустилась за ним вскачь.

Тим висел в руке рыцаря головой в сторону входа. Когда мальчик увидел, что за существа высыпали из пещеры, он вырвался из бониной железной хватки и чесанул так, что обогнал даже лошадь. Потому что страшнее чудовищ он не видел даже в компьютерных играх. Боня оглянулся и тут же наддал ходу, догнав Тима.

Возле пещеры, толкая и подминая друг дружку, суетились невиданные существа. И не люди, и не животные. Там были полосатые черви с громадными жвалами и длинными сухими руками; зеленые обезьяны о шести лапах и со скорпионьими хвостами на головах; вздыбленные рыжие ящеры с пастями по всему телу; какие-то мягкие серые шары с торчащими из них гибкими крючьями. И еще было множество другой нежити, какой – ни Тим, ни Боня не успели разглядеть. Да и не очень-то хотелось!.. Визг и клекот многих десятков глоток создавал жуткую какофонию.

Боня еще раз оглянулся и вдруг резко остановился, проехав на крошеве несколько шагов по инерции.