Тьма над Гильдией - Ольга Голотвина

Это была чудесная жизнь, но, увы, недолгая. Случайно ящеры угодили в Прореху — у людей ее называют Воротами. И очутились в лесу возле какого-то замка. Местные жители при виде «чудищ» ударились в панику. Властитель замка послал стражников, те забили учителя копьями, а на малыша набросили сеть. Три дня сидел он на цепи на заднем дворе замка. Потом властителю надоела новая забава, и он продал свою добычу бродячему цирку.

С тех пор ящерок и колесил по Миру Людей — примерно три года.

Как научился говорить на чужом языке? Запросто! Фургон был большой, в одном углу — клетка, в другом — топчан. Там ехала жена хозяина цирка с ребенком. И все ворковала со своим карапузом: «Вот это, деточка, огонь. Не тяни ручки, обожжешься! А это — окошко, а за ним — солнышко. А это наш папа орет… опять пьяный… ну, скажи: па-па!» Так и не заметила, что не одного, а двоих говорить выучила.

Молчать три года? Вот еще! Разговаривал, только не со всеми. Была у него подруга, наездница и танцовщица. Совсем еще девчонка. С ней плохо обращались, так от невеселой жизни готова была хоть с ящером подружиться. Болтали понемножку, это был их секрет. Она ему рассказывала про Мир Людей… Да вот беда, недавно сбежала из цирка, дружка себе нашла. И стала у молодого ящера жизнь — хуже некуда.

Есть ли имя? Вот с этим трудно. Детские имена остались за Гранью, новое дать некому. Циркачка звала Братиком, укротитель — Гаденышем, но это как-то не тянет на имя…

Шенги и его ученики, расчувствовавшись, дружно решили: вернуть беднягу на родину! Все равно собирались в столицу через Подгорный Мир — так быстрее. Но предупредили малыша: вряд ли он отыщет знакомых. Там время идет как-то непонятно, в каждой складке по-своему… ах, ему учитель уже объяснил? Но во всех складках время катится быстрее, чем в Мире Людей, так что близкие его в лучшем случае уже забыли, а в худшем — умерли.

Ящерок ответил, что у него знакомых — учитель да мама. Учитель умер, а мама не интересуется детьми, у которых прорезался спинной гребень. Так что лишь бы вернуться за Грань, можно даже в чужую складку, было бы подходящее место для охоты — и свобода!

Так же дружно решили и второй вопрос: имя ящерку должна дать Нитха, раз уж она это сокровище так выгодно купила.

— А тут и думать нечего! — развеселилась девочка. — Он сам сказал: которые не циркачи, те — публика. Значит, он — Циркач!

Ящерок возмущенно зашипел. Нургидан и Шенги наперебой начали уверять его, что такого восхитительного имени нет ни у кого в Подгорном Мире.

Но все замолчали, когда раздался тревожный голос Дайру:

— Эй, а кто у калитки дождевку обронил?

И он поднял с земли шляпу — большую, из плотной материи, с обвисшими полями.

* * *

Шенги и его ученики сидели за столом. Чечевичная похлебка стыла в мисках — все увлеклись беседой.

«Драконьего детеныша» с ними не было. Ящерок отказался войти в дом: хватит с него клеток! Зато к компании присоединился грайанский десятник: завис над столом и вставлял в беседу замечания, за которые Нургидан охотно убил бы его — но как убьешь привидение?

— Словом, ничего он спереть не успел, — закончил рассказ Нургидан. — Старый Вояка его у сундука спугнул. Крышка была открыта.

— А вот и брешешь, псина блохастая! — донеслось сверху. — Я его у дверей прихватил. Уже выходил, ворюга!

— Сам брешешь, дохлятина! Я проверил, в сундуке все цело. Кроме… — Нургидан осекся.

— Кроме чего? — Голос учителя стал строже.

— Да ерунда. Когда мы дрались, вор обронил рукопись. Ту, что ты утром купил и наверх еще не отнес.

— А в сундуке она как очутилась?

— Я прибрала, — пожала плечами девочка. — А что?

— Ничего… Ну-ка, мальки, давайте толком проверим, что в сундуке уцелело.

Откинув крышку, все четверо склонились над сундуком. Совсем немного времени понадобилось на то, чтобы перебрать хранящиеся там скромные пожитки.

Нарядный плащ учителя. Синяя раковина с берегов нездешнего моря. Две шкурки изумрудного долгопята, упакованные в холщовый мешок. Кожаный кисет с сушеными корнями красноглавника (столичные лекари денег не пожалеют!). Та самая рукопись, из-за которой весь шум. И последняя находка — Шенги считал ее самой интересной…

Охотник положил на ладонь бронзовый колокольчик в виде змеиной головки с открытой пастью. Несмотря на острые клыки, змея не выглядела свирепой — скорее, насмешливой и хитрой. Колокольчик был наглухо прикреплен к рукоятке. Чтобы позвонить, его пришлось бы сильно встряхивать. Не очень удобно… впрочем, проверить это было нельзя: у колокольчика отсутствовал язычок. Но находка очень, очень занятная. Надо взять ее в столицу: ювелиры приделают язычок да сосватают колокольчик какому-нибудь любителю редкостей. Прислугу сзывать или еще для чего. Опять-таки история у вещицы интересная: с развалин древнего города. И привирать почти не придется.

Шенги тронул пальцем прохладную поверхность камня — мягко-коричневого, с широкой желтой прожилкой.

— У нас в Наррабане, — послышался голос у его плеча, — этот камень называется «тигровый глаз».

— А у нас — «ведьмин мед», — откликнулся Шенги, чуть смущенный тем, что залюбовался колокольчиком и забыл обо всем. — Про него есть сказка, потом расскажу. Камень не из дешевых. Так что ж наш вор его не взял? Польстился на рукопись, которую мне в лавке продали почти по цене пергамента! Отрывок из «Летописи» Санфира, который каждый грамотный человек чуть не наизусть…

— И все же вывод: вор приходил именно за рукописью! — нахмурился Дайру.

— А что за летопись такая? — раздалось от двери.

Ящеру надоело торчать в одиночестве у колодца. Он устроился на крыльце, возле приоткрытой двери. Войти в дом отказался наотрез, но в разговор встрял с удовольствием.

Дайру, который обожал книги, охотно пустился в объяснения, но Циркач перебил его чуть ли не на третьем слове. Оказывается, про летописи он уже где-то слышал. Его интересует именно эта, о которой речь идет.

— Санфир Ясная Память из Клана Лебедя, — отозвался Дайру, ничуть не обескураженный, — самый знаменитый грайанский ученый. Он оставил после себя два грандиозных труда: «Свод законов Великого Грайана» и «Летопись». Причем «Летопись» настолько велика, что полных списков в мире — раз-два и обчелся. Ни в Анмире, где я жил раньше, ни у здешнего Хранителя полных списков нет.

— А я видела полный список! — похвасталась Нитха. — В Нарра-до, в дворцовой сокровищнице. Мне мама показывала. Во-от такая книжища! — Она повела смуглой ладошкой где-то на уровне своей груди.

— Уж прямо такая! — усомнился Нургидан. — Таких и не бывает!

— Бывает! Обложка выложена перламутром и кораллом. А страницы переворачивать мне не разрешили, это делал раб, который отвечает за книги.

— Очень может быть, — с завистью сказал Дайру. — Санфир работал не один. У него было много помощников, которые по всем городам читали местные летописи и выписывали главное. А Санфир проверял и объединял в книгу — сотни отдельных глав! Полных копий мало, а вот сборники лежат в каждой книжной лавке. В каждом сборнике — разные главы. Некоторые любители книг пытаются собрать «Летопись» целиком.