Охота на льва - Лариса Петровичева

Бургомистр Заполья не успел вовремя отправить в столицу телеграмму по случаю празднования Амьенской победы и написал: «Государь, третий день пьем во славу виктории[1]нашего оружия!» Из столицы пришел ответ: «Пора бы и перестать».

Стецько Клер. История Аальхарна

в мифах, легендах и анекдотах

Летнее утро выдалось изумительно свежим, ясным и солнечным. Умытая ночным дождем столица словно плыла в легком воздухе, пропитанном ароматом цветущих фруктовых садов, а в прозрачно-голубом небе не было ни облачка. Главный государственный инженер Владко Пышный, прищурившись, посмотрел в небо, затем прикинул направление и силу ветра и довольно улыбнулся: отличный день! Погладив тугой шершавый бок пузатого дирижабля, окрашенного в государственные цвета – белый и синий, он обернулся к пилотам и спросил:

– Готовы?

Пилоты белозубо ему улыбнулись и отдали честь.

– Готовы, господин главный инженер!

Дирижабль казался живым существом – большим, теплым, обтянутым живой горячей кожей.

Пышный чувствовал, что у него сердце замирает от гордости и тревоги. На испытательном полигоне все прошло прекрасно, но первый государственный запуск – это вам не шутки. Хотя погода ему благоволит, а пилоты знают о дирижабле не меньше него самого. От нахлынувших чувств Пышный прикрыл глаза. Разве мог подумать он, сын неграмотного крестьянина из аальхарнской глуши, что сможет создать такое. Летательный аппарат легче воздуха! Каких-то двадцать лет назад за такую ересь не обинуясь отправили бы на костер, а родной отец Пышного до сих пор считает сына колдуном и волхвователем, несмотря на государственные награды от инквизиции и фавор самого императора. Однако никакой ереси в этом нет – только знания, голова и руки и невероятное желание учиться и творить. Вот и пожалуйста: дирижабль.

Название для созданного аппарата придумал лично император, заменив им довольно неблагозвучного и, разумеется, неформального пузана. Пышный вспомнил, как спросил о том, что же означает это оригинальное слово, на что император ответил:

– Абсолютно ничего не означает. Просто красивое сочетание звуков, – и в его удивительных сиреневых глазах мелькнула добрая лукавая тень.

Инженер подошел к краю крыши нового Дворца науки и техники и осторожно посмотрел вниз. Там, возле беломраморных ступеней, уже толпились зрители – сверху они казались нарядной цветочной клумбой из-за ярких женских шляпок. Пышный прищурился: кто только не пришел на открытие! Были здесь и молодые академиты из пяти столичных академиумов, и армейцы в парадной форме, и роскошно одетые дворяне, утратившие за последние годы почти все привилегии своего сословия, однако стоявшие в первых рядах, и горожане из простых – и практически у всех на шляпках, лацканах и рукавах ярко сияли металлические брошки или значки в форме шестеренок и приводных колес: следствие повальной моды на науку. Едва ли не четверть столицы собралась на площади Наук и запрудила прилегающие к ней улочки в ожидании очередного торжества просвещенного разума во имя и славу. Пышный сверился с золотой луковкой часов – император, известный своей пунктуальностью, должен был появиться с минуты на минуту, однако, как ни всматривался главный инженер в четкие линии улиц, императорского кортежа на них не наблюдалось. Пышный выпрямился и еще раз посмотрел на дирижабль. «Круг Заступника» – отличное название! Тем более что аппарат взлетит прямо в небо, к солнцу. Инженер снова подумал, что достиг недостижимого, и услышал вопли радости и ликования с площади. Он посмотрел вниз, и его сердце встрепенулось от восторга и любви – на ступенях дворца Пышный увидел императора. Как всегда, без охраны («Кого мне бояться? – сказал он как-то в приватной беседе. – Я люблю свою страну больше жизни, а того, кого любишь, не боишься».), в привычном плаще из темной кожи, он сделал шаг навстречу своим подданным и некоторое время молча смотрел на них, а затем поднял руку в белой перчатке, призывая их к тишине. Толпа умолкла. Казалось, люди перестали дышать, боясь пропустить хоть слово.

– Друзья мои, братья и сестры…

Он почти физически ощущал их обожание и трепет. Ему чудилось, что безграничная любовь всех этих людей оплетает его пестрыми лентами, и он вот-вот взлетит над площадью. Ступени качнулись под ногами и двинулись в сторону, словно Дворец науки качался на волнах.

Держись, приказал себе Шани Торн, император всеаальхарнский, и волны утихли, вернув его миру стабильность. Он счастливо улыбнулся и продолжал:

– Сегодня у меня и у вас очень важный день. Мы отмечаем несколько торжественных дат. Ровно десять лет тому назад закончилась гражданская война и амьенская интервенция. Внешний враг потерпел поражение и покинул территорию нашей родины, а внутренний никогда больше не осмелится поднять голову.

Люди на площади разразились торжествующими воплями, и в воздух полетели шляпы. Все прекрасно помнили, как после Второго пришествия Заступника разразилась гражданская война, свергнувшая с престола государя Луша, а затем в ослабленный Аальхарн хлынули отборные войска из Амье – якобы для восстановления законной власти, захваченной узурпатором Торном, в действительности же – ради банального расширения своих территорий и захвата соседских ресурсов.

– Планам захватчиков не суждено было осуществиться, – продолжал император. – Вы, мои дети, истинные патриоты, отстояли свободу и независимость нашей Родины. Враг был повержен!

Люди ликовали так, словно победа и изгнание последнего амьенца произошли не десять лет назад, а вчера. Шани снова поднял руку, призывая к тишине.

– Второй большой праздник сегодня отмечают ученые Аальхарна, верные слуги Заступника и науки. Академии наук Аальхарна пятнадцать лет! Она была открыта в самое трудное время, когда наша молодая империя изнывала под тяжестью войны. Я не побоюсь утверждать, что именно наука и знания привели нас к победе и нынешнему процветанию. Сегодня мы благодарим ученых за создание принципиально новых систем вооружения и скромно склоняем головы перед их знаниями, что дали нам возможность победить и жить далее во благо любимой Родины и Заступника.

Некоторое время Шани молчал, улыбаясь и глядя, как ликующие академиты качают на руках своего ректора Амзузу. И было за что: Амзуза разработал паровую машину, которую начали использовать в качестве двигателя, в результате густая сеть железных дорог сократила огромные расстояния и соединила дальние регионы страны, что помогло поднять военную экономику из руин и быстро восстановить страну после войны.

– Поэтому сегодня, в знак горячей признательности и уважения, я передаю Академии наук скромный подарок – этот Дворец, в котором наши ученые смогут продолжить свою работу во имя Отечества.

Толпа действительно стала морем – бушующим, пестрым, неукротимым в своем безграничном восторге. Шани извлек из кармана плаща серебряный ключ и символически вставил его в замочную скважину высоких дверей Дворца. На Земле вроде бы в таких случаях перерезали ленточку, но за давностью лет он мог и не помнить точно. Мрамор ступеней снова качнулся под ногами; глядя на свои остроносые башмаки из дорогой тонкой кожи, Шани подумал, что стоит на палубе огромного парохода и только в его силах укротить стихию. Он оставил ключ в замке и снова повернулся к народу. Амзузу уже поставили на землю, и он с невероятно довольным видом поправлял сюртук.