Мечтай - Элис Райт

— Вот что тебя всё время мучило. Вот что стояло между нами, — тихо заключил он, покачав головой. — Я всё никак не мог понять, почему ты такая отрешенная, когда я сделал такой серьёзный шаг навстречу.

— Да. Я понимала, что после нового года мне придется уйти навсегда, потому что струсила открыться перед тобой. Подумала, что так будет лучше, ты вернёшься к Кайле и вы поженитесь. Что ж, в итоге всё так и есть, — горько усмехнулась я.

Джастин опустил голову, словно о чём-то размышлял. Некоторое время мы молчали, отчего мне было ещё более неловко. Старалась не разглядывать его, но всё же успела заметить, что у него появились синяки под глазами, черты лица немного заострились. Складывалось впечатление, что он мало спал и ел, много работал или читал, потому что глаза были покрасневшими.

— Откуда у тебя шрам внизу живота? — наконец заговорил он.

— Мне сделали кесарево из-за низкой родовой активности. Была угроза здоровья и жизни Итана и меня экстренно прооперировали, — пояснила я.

Джастин кивнул и опустил голову.

— Твоя мама опекун?

— Да. Когда он родился, то мама сразу оформила документы.

Он сидел практически не двигаясь, только изредка поглядывая на меня. А у меня было такое ощущение, что мне в горло вонзили тысячи иголок. Я хотела разрыдаться и броситься к нему в объятия и умолять простить меня. Но смирно сидела на месте, не позволяя себе подобных мыслей. Он занят. Он не мой. И я сама оттолкнула его.

Господи, это ж надо было быть такой идиоткой!

Но уже ничего не изменить и время вспять не повернуть.

— Прости меня, Джастин… — наконец прошептала я то, что мечтала произнести и хоть немного освободиться или почувствовать себя лучше. — Прости, что причинила боль. Прости, что соврала. Прости, что предала твоё доверие. Но ты должен знать, что я сделала это непреднамеренно и не хотела использовать тебя и твое расположение. Мне не нужны были твои деньги или в чём тебя там могли убедить. Я была абсолютно искренна в наших с тобой… отношениях, — я запнулась, думая можно ли назвать то, что было у нас отношениями. Джастин, прищурившись, не сводил с меня взгляда. — Я ожила рядом с тобой и почувствовала себя особенной. Понимаю, что всё это уже не имеет для тебя никакого значения, но я не играла с тобой и правда не хотела, чтобы всё так закончилось.

Потом я вспомнила, что у меня было всего одно фото, которое я хранила уже пять лет. Там я уже на приличном сроке, с сильно округлившимся животом стояла на фоне океана. Мы тогда с мамой сделали небольшую вылазку в Лос-Анджелес погулять, и она сфотографировала меня на закатном солнце. Тогда я приходила в себя после ухода Уолтера. Не знаю почему, но я очень любила это фото. Там я в белом платье, лиф которого выгодно подчеркивал мою грудь, а завышенная талия лишь подчеркивала моё интересное положение. От порыва ветра мои кудряшки почти закрывали лицо, но была видна моя счастливая улыбка. Одна рука покоилась на животе, а вторая пыталась убрать непослушные волосы с лица.

Потянулась за телефоном на журнальном столике и быстро нашла это фото.

— Это единственное фото, сохранившееся с моей беременности, — протянула ему телефон.

С минуту он молчал, разглядывая меня на экране телефона. Мне померещилось, что его взгляд стал невероятно мягким и ласкающим. Он словно наслаждался тем, что видел.

— Это всё или есть ещё что-то? — пронзительно посмотрел мне в глаза, словно молил о чём-то.

Но я всё ему рассказала.

— Вроде всё. Если честно, то в голове такой сумбур… Но я даже не знаю, что ещё сказать, — неуверенно пожала плечами.

Мой голос начал дрожать и от нервной дрожи, и от холода, и от стресса, и от его близости. Мне было нестерпимо больно без него. Он так рядом и так далеко.

— Точно? — уточнил он, положив телефон на журнальный столик.

Кивнула ему.

— Ясно. Хорошо. Я тогда пойду. Спасибо за правду. Запоздавшую правду, — отрывисто произнёс он и встал.

Поставил стул на место, положил мне на ноги халат, висевший на спинке дивана и, мельком глянув на меня, вышел из квартиры. В этот миг я поняла, что теперь точно всё кончено.

Внутри всё заледенело. Слёзы градом хлынули из глаз, и я начала задыхаться. Я буквально умирала. Сердце ныло и нещадно лупило в груди. Он ушёл. Навсегда. Надела халат и, повинуясь порыву, рванула к двери. Открыв её, увидела его удаляющийся силуэт.

— Джастин! — истерически заорала я. Он тут же замер. — Джастин… — глотая слёзы, я схватилась за ручку двери и пыталась устоять. Я не могла и слова произнести. Рыдания были такими мощными, что мне только и оставалось всхлипывать и трястись от истерики. — Джастин… — звуки из моего рта были больше похожи на кваканье, чем на человеческий голос. Он резко развернулся и устремил на меня взволнованный взгляд. Нас разделяло около трёх метров, но я не могла и на миллиметр сдвинуться. Я теряла его, теряла себя, теряла связь с этой жизнью. Я больше не могла жить без него. Я не справлялась. Я жалкая и слабая. — Джастин, прости… — сквозь всхлипывания выдавила из себя. Слёзы мешали разглядеть его лицо. Всё было размыто и плыло. — Джастин… Я люблю тебя… — прошептала и ноги подкосились. Прислонившись плечом к двери, начала сползать. Я проваливалась сквозь зыбучие пески. Я сдалась. Я больше не могла. Просто не могла. — Джастин… я люблю тебя… — одними губами произнесла, как вдруг меня подхватили крепкие руки и рывком подняли с пола. В нос ударил его запах, но я ничего не видела.

— Ну наконец-то ты это сказала, — прохрипел он, оторвав от пола и прижав меня к себе.

Я не соображала ровным счётом ничего. Ревела навзрыд, хватая ртом воздух.

— Джастин… Я виновата… Я люблю… — сил не было. Я повисла в воздухе, прижатая к его мощному телу. Услышала звук закрывающейся двери.

— Тише, Крошка, я здесь, — тихим и спокойным тембром произнёс он, пока куда-то нёс моё тело.

— Джастин… прости… — я уже то ли рычала, то ли кричала. Всё тело пульсировало от боли. Меня трясло так, что зубы стучали друг о друга. — Джастин… Джастин… Я люблю тебя… Джастин… прости…

Он усадил меня на стол, встал между моих ног и крепко прижал к своей мощной груди.

— Я здесь. Я всегда рядом, Крошка. Тише. Ты слышишь меня? — с напором прохрипел он, но в его интонации сквозил трепет и отчаяние.

— Ты не мой… Джастин… Нельзя… Ты занят… Прости… — уткнувшись носом в его толстовку, тряслась в рыданиях. Руки безвольно лежали на коленях, его ладонь крепко прижимала мою голову к себе.

— Я твой, Крошка. Я только твой. Больше нет никакой Кайлы, помолвки, свадьбы. Есть только мы. Слышишь меня? — он отлепил мою голову, которая вообще не держалась, как в первый день знакомства, и обхватил ладонями моё лицо. — Я твой, Крошка. Умоляю, успокойся. Я здесь.

В мозг с трудом проникли его слова и, облизнув солёные от слёз губы, попыталась сосредоточиться на его лице. Джастин смотрел на меня, как на свой любимый праздник.