Забудь обо мне - Айя Субботина

Я перестану общаться с Диной полностью, как только мы с Алисой помиримся. Но совершать ту же ошибку, что и в прошлый раз, когда моя попытка быть честным вышла боком, больше не буду. Да и какой в этом смысл, если мы с Диной действительно снизили градус общения до минимального?

— И тебя так просто отпустили? Не верю.

— Имеешь полное право. Но я говорю правду.

В моей нынешней системе ценностей я не кривлю душой, считая себя свободным мужчиной, потому что в моей жизни нет никакой постоянной партнерши с серьезными обязательствами, у меня никто не живет, я ни за кого не несу ответственность. И единственная женщина, у которой есть ключи от моей квартиры, сидит напротив.

— Алиса, мне очень стыдно за все те слова, которые я говорил. В особенности за резкие слова. И я…

Она поднимает палец, как бы намекая, что мне лучше закрыть рот, и показывает выразительный мыслительный процесс.

Я мысленно готовлюсь услышать, какой хуевый.

— За те резкие слова, где ты об измене со старым козлом, и о том, на какой детородный орган мне пойти?

— Мне правда жаль, что я вел себя как подросток.

Когда женщина права — нужно признать, что она права. Иначе примирение вообще не имеет смысла. Даже если я вряд ли когда-то смогу переварить ее измену. Но вся суть отношений, как оказалось, свелась для меня к тому, что с Алисой и ее заебами мне лучше, чем без нее и в полном покое.

Ведущая всего этого дурацкого свидания дает команду поменять партнёров, но Алиса, вместо того, чтобы пересесть, встает и бежит в фойе. Я кивком извиняюсь за нас обоих и выхожу следом. Она уже забирает куртку у гардеробщицы и выскакивает на улице. На мне только пиджак, поэтому я выхожу за ней без заминок.

Ловлю за руку, тяну на себя, и Алиса, стараясь не поворачиваться ко мне лицом, пытается вырваться. Свободной рукой разжимает мои пальцы, но я успеваю перехватить ее за плечи и притянуть к себе.

Град ударов кулаками мне везде, куда попадет, тоже принимаю спокойно и заслужено.

— Ты! Просто! Мудак! — Лисица бьет наотмашь, уже даже не скрывая, что плачет. — Проклятый предатель! Убирайся! Видеть тебя не…

Не знаю, как мне это удается, но за долю секунды успеваю разжать руки и тут же обхватить ими ее лицо.

Притянуть к себе.

Жадно вдохнуть ее какой-то особенный запах, пополам с ароматом терпкого и еще прохладного весеннего вечера.

И глаза у нее вот так — просто невероятно огромные.

Хоть несмотря на остроту момента, внутри меня закипает дикая злость, стоит вспомнить, что вот это все — мое — лапали руки другого мужика.

Но я проглатываю унижение.

— Только попробуй меня поцеловать, — шипит как дикая кошка.

— Врежешь по бубенчикам?

— Говоришь, как Танян, — фыркает она.

А ведь правда, в моем лексиконе таких слов никогда не было.

Так что самое время закрыть Лисице рот, пока она не врубила мозги и не составила вполне логическую цепочку выводов.

— Мартынов, даже не смей, — продолжает сопротивляться Алиса, хотя мне кажется, что предел ее «положенного периода сопротивления» вот-вот закончится. — Я тебе язык откушу, понял?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Зачем мне язык, если не будет тебя? — пошлю, нарочно медленно проводя им по губам, чтобы она вспомнила все те пошлые сообщения, которые слал ей когда-то.

— Чтобы ублажать всех своих бесконечных баб? — язвит уже откровенно слабо.

— Нет никаких баб, Волкова. Только ты. Вот так во мне застряла. Самому удивительно.

Это чистая правда.

В ней нет вообще ничего такого, на что я обычно «клюю» — роскошная грудь не в счет — и что обычно ищу в женщине, с которой собираюсь провести определенный отрезок своей жизни. Она наоборот — полная противоположность того, что мне нужно. И теперь совершенно точно знаю, если бы в то наше первое свидание знал, что все так обернется — просто свалил бы на хер, даже если бы это выглядело трусостью. По крайней мере, мои мозги были бы в порядке. И план на жизнь — тоже.

Но теперь уже не важно.

Я все равно маниакально повернут на этой ненормальной девушке.

— Ты идиот, если думаешь, что я снова…

Ок, я идиот, Лисица, но разговор сейчас не об этом.

Рискую, когда опускаю руки ей на талию и притягиваю к себе так крепко, что нам обоим приходится сделать глубокий вдох.

Наконец-то Алиса приспускает маску молодой стервы, и на ее лице читается знакомая мне паника пополам с надеждой.

— Мне тоже очень страшно, Волкова, — говорю со всей серьезностью и даже почти искренне. Потому что практика показывает, что постоянные шторма могут потопить даже самый крепкий корабль. Но, может, лучше тихонько лежать вдвоем на дне, чем плавать не с теми?