Страсть - Майя Бэнкс

— Джейс, — раздалось возле его уха.

— Что, малышка?

Бетани лежала, свернувшись калачиком и уткнувшись ему в бок. Усталая и удовлетворенная после их долгих занятий любовью. Можно сказать, что до этого у них были лишь прелюдии к настоящим занятиям любовью. Часами напролет они целовались, ласкали и познавали тела друг друга. Джейса несказанно радовала смелость, проявляемая Бетани в постели.

Конечно, она все еще оставалась мило застенчивой и порою нерешительной, но быстро обретала уверенность в себе. Джейса радовала каждая ее инициатива. В ночь их любовного познания друг друга не было и намека на доминирование. Джейс словно забыл о своих прихотях. Все чувства он вкладывал в череду их любовных слияний, которые продолжались, пока оба полностью не обессилели.

Бетани приподнялась на локте. Джейсу сразу захотелось снова обнять ее, однако взгляд у Бетани был серьезный. Похоже, что-то ее волновало. Джейс терпеливо ждал, когда она заговорит.

Бетани коснулась ожерелья, провела по кожаным полоскам. Она собиралась с мыслями.

— Что означает эта вещь для тебя? — вдруг спросила она. — Что это на самом деле? На той квартире ты сказал, что, пока ношу это ожерелье, я нахожусь под твоей защитой. Что это значит?

Джейс вздохнул и в очередной раз отругал себя за поведение. Своими торопливыми, сердитыми словами он лишь запутал Бетани. Нет, он совсем не так хотел объяснить ей значение его подарка.

— Это символ моего обладания тобой, — осторожно начал он. — Такой подарок мужчина преподносит женщине, покорившейся ему. Женщине, которую он лелеет и о которой заботится. Это означает, что ты принадлежишь мне и что ты покорна мне.

Бетани наморщила лоб и долго молчала.

— Почему же ты мне не сказал сразу, когда дарил такое украшение? — поинтересовалась она.

Джейс тоже приподнялся на локте, чтобы их глаза находились почти на одном уровне. Он погладил ее по щеке, наслаждаясь нежной кожей. Потом его палец опустился ниже, к брилллиантовой капле, лежащей в ямке на шее Бетани.

— Я боялся, что мое объяснение будет слишком преждевременным и ты не сумеешь его полностью понять. Я не хотел на тебя давить. И еще я боялся: если ты узнаешь истинный смысл этого подарка, то не захочешь его надеть.

Она покусывала губы, раздумывая над его словами.

— Джейс, но зачем ты надел его на меня, ничего не объяснив? Это ведь не просто ювелирное украшение. Получается, оно… ненастоящее, пока я не узнаю его значение. Наверное, тебе было приятно видеть его на мне. Но твое наслаждение было… односторонним. Ведь я не знала, чту это за подарок. Я считала его просто необычной, красивой вещью.

Джейс скорбно поджал губы:

— Ты попала в самую точку. Ты права, малышка. Я опять повел себя как закоренелый эгоист. Мне было достаточно видеть его на твоей шее и наслаждаться тем, что я знаю смысл своего подарка. Но ты кругом права. Это всего лишь украшение, пока ты не узнаешь и не примешь его смысл.

— Это тебе важно, — произнесла она, вкладывая в свои слова не столько вопрос, сколько констатацию факта.

— Важно, — кивнул он. — Но наверное, не по тем причинам, о каких ты подумала. Не считай меня таким уж придурком, который решил отметить тебя как свою собственность. Правда совсем проста. Мне нравится видеть его на твоей шее, потому я тебе его подарил. Оно символ дара, каким ты для меня являешься.

У нее округлились глаза.

— Вот об этом я даже не задумывалась, — призналась Бетани.

— Ты и сейчас убеждена, — улыбнулся Джейс, — что ничего мне не подарила, что у тебя нет ничего, что ты могла бы подарить. Ошибаешься, малышка. Ты подарила мне драгоценнейший из подарков. Таких у меня никогда не было. Ты подарила мне себя.

В ее лучистых синих глазах блестели слезы. Потом, к немалому удивлению Джейса, она отстегнула ожерелье, и оно соскользнуло с шеи. Бетани протянула его Джейсу.

Джейсу стало страшно. Он в немом изумлении смотрел на нее. Неужели она отказывалась от него и его мира?

— Прежде я не знала, в чем смысл этого ожерелья, — сказала Бетани, подавая его Джейсу. — Но теперь, когда мы оба знаем смысл, я хочу, чтобы ты надел его на меня.

Джейсу сильно сдавило грудь. Ему показалось, что она распухает и вот-вот лопнет. Дрожащей рукой он взял у Бетани ожерелье и встал на колени:

— Малышка, вставай и ты на колени. Сделай это для меня. Здесь, на кровати.

Бетани встала перед ним, до боли прекрасная, с нерасчесанными волосами и сонными глазами. Но в них было то, на что Джейс не смел надеяться. Любовь.

Он взял ожерелье и посмотрел ей прямо в глаза:

— Бетани, ты согласна надеть это ожерелье? Оно не только символ моего обладания тобой. Это символ того, что ты — дар для меня, а я — дар для тебя. Я буду лелеять и оберегать тебя от всего. Я исполню каждое твое желание. Твое тело будет моим, но и мое тело будет твоим. Я буду любить и обожать тебя всем, что есть во мне.

— Да, Джейс. Да, — выдохнула она.

Он вновь надел ей ожерелье и защелкнул замок. Бетани была права: сейчас, когда она узнала его значение, и само надевание приобрело иной смысл. Бетани приняла его дар и приняла его самого. Можно ли было просить о чем-то большем?