Гладиатор. Возвращение - Елена Лабрус

Пустое здание открыто. Бегу по знакомым коридорам, но первый зал, в который врываюсь, - тот, в котором у окна стоит Гремлин. Один.

Он разворачивается на звук и испуганно поднимает руки.

- Я не трогал её, не трогал. Это всё Надежда.

- Вижу, яблоко от яблони недалеко падает, - сплёвываю на пол, так погано от всего этого. - Но знаешь, Паша, на твоё счастье, ты просто глуп, как пробка. А дураков обижать грех. Приходи, куплю я твой клуб. Ты не выкрутишься сам.

- Да пошёл ты, - отмахивается он и отворачивается.

- Смотри сам, но моё предложение недолго будет в силе.

- Берг, они здесь, - окликает меня Седой, и мне уже глубоко плевать на Гремлина.

Надежда плачет. Вика её успокаивает. Полкан курит в открытое окно. А на стуле, сложив руки на коленях сидит благообразный старичок, которого с камеры и видно-то не было.

- Александр Юрьевич? - поднимается он мне на встречу. - А я как раз вас жду.

- Чем могу? - кошусь на Полкана, и тот едва заметно кивает.

- Меня зовут, - называет этот пожилой мужчина, похожий на седого гномика, свои фамилию, имя, отчество. - Я душеприказчик Игоря Ефремовича Демьянова. Уж простите мне некую старомодность, у меня есть кое-какая важная информация для вас.

Он отводит меня в сторонку, вручает визитку нотариуса и в двух словах поясняет, что у Демьянова сохранилось завещание, где он всё оставляет своей единственной дочери. А поскольку она умерла раньше отца, то по закону всё, что должна была наследовать Светлана, переходит её прямым наследникам. То есть мужу, который был у неё на момент смерти.

- Простите, что-то слабо до меня доходит, - трясу я головой. - Я не совсем понимаю.

- Вы всё правильно понимаете, Александр Юрьевич, - улыбается он мягко. - Вы единственный наследник Светланы Игоревны. И моя работа - позаботиться, чтобы именно вы, а ни кто другой вступили в наследство по закону. Так что до встречи. И хорошего вам вечера.

Ещё смотрю, как он уходит слегка вразвалочку из-за разбитых возрастным артритом суставов, и пытаюсь осмыслить услышанное. Демьянов вывел меня из-под удара и «умер», зная, что от него не отстанут и не простят, если он будет жив. И нашёл способ, как его состояние, активы и недвижимость всё же достанутся мне, как он всегда и хотел. Он во мне никогда и не сомневался. И я не сомневаюсь в том, что старый жук и свою безбедную жизнь под чужим именем сумел обеспечить.

- Вот теперь, кажется, действительно всё, Берг, - выводит меня из ступора голос Полкана. - Прости, если что. И не держи зла. Работа у меня такая.

- А ты сам куда теперь?

- Я, знаешь, рыбалку люблю. Вот прикупил себе домик в одной рыбацкой деревушке.

- Не на берегу ли Средиземного моря, случайно? - усмехаюсь я.

- Всегда ты был сообразительным парнем, Алекс, - улыбается он и машет рукой на прощание.

Он подхватывает пошатывающуюся на своих каблуках Наденьку. Но не смеет её тянуть насильно, а она не хочет идти, стоит, заглядывая мне в глаза. И я понимаю, чего она ждёт. Догадываюсь, зачем было это представление. Там, у меня в офисе, я бы ей всё равно не поверил. Но сейчас я услышал, что она хотела сказать. И вижу в её глазах то, что уже и так знаю: она хотела не столько убедить меня в своей невиновности, сколько сама убедиться, что любит уже точно не меня.

Едва заметно киваю, отпуская её с миром.

Мне и правда не до неё. В злополучной комнате меня ждёт моё чудо. Сидит и беззаботно болтает босыми ногами.

- И это мать моего ребёнка, - сокрушённо развожу руками и сажусь рядом с ней.

Она молча прислоняется к моему плечу, а я лезу во внутренний карман, чтобы наконец, сделать то, ради чего и был устроен сегодняшний праздник.

- Я хотел всё сделать красиво и по уму, но разве с тобой так бывает? В общем, вот, - протягиваю ей кольцо. - Выходи за меня замуж.

- Я согласна, - натягивает она кольцо на безымянный палец, а потом поспешно снимает и заглядывает внутрь ободка. - Это не только любовь, потому что...

Поднимает удивлённый взгляд.

- Потому что ещё и секс, - шепчу я ей на ушко, а потом встаю и поднимаю её на руки. - Надеюсь, хоть в этот раз ты возьмёшь мою фамилию?

- Виктория Викторовна Берг? А звучит, правда?

- Звучит. Ещё как звучит! Поехали домой, босоногая моя команда.

- А скажи мне, Алекс Берг, - крепко обнимает она меня за шею, когда выходим на улицу. - Как мы назовём нашу дочь?

- Победа, как же ещё, - улыбаюсь я.

- Виктория Александровна Берг? Но почему?

- Потому что кто-кто, а она точно будет настоящей Победой. А ещё потому, что я не знаю имени лучше.

Эпилог

- Все к столу! К столу! - хлопаю я в ладоши, собирая гостей, что разбрелись по гостиной. - Новый год пропустим! Пора!

Бегу на кухню, где суетится неугомонная Маргарита Алексеевна.

Мы всё же переехали в дом Ефремыча. Он тёплый, уютный, удобный. Здесь так хорошо дышится и всем хватает места. А ещё, оказывается, здесь так здорово собираться всем вместе. Всё, как и мечтал Демьянов, когда его строил: большая семья, друзья.

- Пап, это сразу на стол, - отвечаю в дверях на молчаливый вопрос отца по поводу большого блюда с закусками у него в руках. И оборачиваюсь на отца Алекса, который колдует с настройками телевизора. - Александр Анатольевич, нам обращение президента, пожалуйста!

- Подожди, последние новости, - смотрит на часы Славка.

- Да какие это новости, - отмахивается Александр Анатольевич. - Гремлина взяли с поличным за дачу взятки. Пытался откупиться от прокуратуры, идиот. Вместо того, чтобы ремонт сделать и все выявленные нарушения устранить. Говорил ему Алекс: сейчас с этим строго. Но он же твердолобый. Привык всё отцовскими руками. А тут его собственный бухгалтер и подставила.

- Так Ида всё же отомстила? - всплёскиваю руками. - Надеюсь, его хоть не посадят?

- Добрая ты, Матрёшка, - улыбается Каланча. - Думаю, обойдётся штрафом, а ещё суд лишит его права работать в этой сфере. Так что скоро муж прикупит к твоему «Айсбергу» ещё один, и твоей неуёмной жажде деятельности будет, где развернуться.

- Бе-бе-бе, - передразниваю Каланчу. И даже не знаю, жалко ли мне Гремлина. Усмехаюсь. Наверно, жалко. Ведь Ида заставит его жениться и тогда возьмёт в такой оборот, что жизнь за решёткой покажется ему слаще. А может, именно это ему и надо? Много ли мы сами понимает в чём наше счастье?

Отвлекаюсь на хихикающих за диваном детей.

- Бу! - неожиданно наклоняется к ним Александр Анатольевич.

Первым с визгом выскакивает обнаруженный в засаде Максим. А затем дочка Славы и Юльки, пища, бежит вслед за ним прятаться от деда за ёлкой.