Роковой секрет - Мэри Ройс

Поднимаюсь на кровати и пошатываюсь оттого, что ноги проваливаются в матрас. Приходится обхватить руками крепкую шею, чтобы сохранить равновесие.

— Наденешь его для меня сегодня ночью, а пока… — Он звонко шлепает меня по заднице, и я взвизгиваю, с хихиканьем отшатываясь назад и спрыгивая с кровати.

— Ладно-ладно! Все! Дай мне пять минут.

Медленно шагаю по комнате, спиной ощущая на себе обжигающий взгляд, а потом поворачиваюсь и опираюсь ладонями на комод, игриво покачивая бедрами.

— Ты меня отвлекаешь, — заявляю, крутя на пальце ажурные трусики и наблюдая за его реакцией.

Рафаэль обреченно качает головой и в ожидании скрещивает на груди мускулистые руки, отчего белоснежная рубашка натягивается. Кажется, если он еще чуть-чуть напряжет мышцы, она тут же порвется. Внизу живота словно сжалась тугая пружина, и я отчаянно пытаюсь этого не замечать, с удовлетворением рассматривая его строгую позу. Нарочно повернувшись к нему спиной, натягиваю стринги, шаловливо виляя перед ним пятой точкой. Выпрямляюсь и, поддев пальцем резинку белья, демонстративно отпускаю, чтобы та шлепнула меня. Знаю, что играю с огнем, но мне так нравится, когда Рафаэль бесится и ничего не может с этим поделать. Как бы ни изображал из себя властного босса, я уже в курсе, что он проявляет ко мне слабость, иначе не терпел бы все мои выходки.

Я достаю лифчик. По-прежнему стоя к нему спиной и перекинув через плечо волосы, надеваю его, изображая неудачные попытки застегнуть, пока не слышу раздраженный вздох и звук его приближающихся шагов.

— Ты невыносима. — Мой дьявол за секунду справляется с застежкой и, оттянув лифчик, намеренно отпускает его со звучным шлепком, обжигающим мою кожу.

— Ай, — взвизгиваю, но возмутиться мне не позволяет крепкая рука, обхватившая мою шею.

Рафаэль запрокидывает мою голову назад, заставляя посмотреть себе в глаза. И собственное дыхание устраивает мне западню, когда его жесткие губы требовательно накрывают мои. Острое наслаждение обрушивается на меня за ничтожное мгновение, а исходящий от его тела жар буквально овладевает мной, растекаясь по венам жгучей лавой и оставляя на моей коже призрачные ожоги. Дьявол беспощадно клеймит меня, кружит голову и заменяет кислород своим дыханием. Дразнит, мучает меня. Тем временем мои ладони, словно сами по себе, начинают исследовать широкие плечи и напряженную жилистую шею. Ноги наливаются тяжестью, и только его цепкие руки не дают мне потерять равновесие, вновь разбрасывая по телу обжигающие угольки похоти. Будто и не было утреннего секс-марафона. Будто я ни разу не горела в его объятиях. Каждое его прикосновение отпечатывается во мне яркой вспышкой, и каждая новая затмевает предыдущую.

— Жду внизу, — порочно хрипит он мне прямо в рот, отчего по спине бегут колючие мурашки. — У тебя осталось три минуты, Сола. — Сейчас в его тоне слышится угроза, поэтому приходится стиснуть бедра, чтобы унять вспыхнувший между ног пожар.

Рафаэль убирает с моей шеи руку и отстраняется, поспешно оставляя меня одну в комнате.

Я пытаюсь восстановить дыхание и непроизвольно скольжу пальцами по горлу, где секунду назад лежала шероховатая ладонь моего дьявола. Вновь поражаюсь тем, что сама стремлюсь подразнить и пленить зверя, но, как и всегда, этот мужчина берет меня в эмоциональный капкан своей несдержанной дикостью. Поэтому теперь я напоминаю себе вспыхнувший фитиль, что хладнокровно облили водой, предотвратив фееричный взрыв, который сейчас становится мне жизненно необходимым. Подлец. Какой же он все-таки подлец. Но я не собираюсь с этим мириться.

Немного уняв досаду, надеваю короткие шортики с завышенной талией и свободный топ на тонких бретельках. Задумчиво кусаю губу, пытаясь погасить очередной порыв устроить провокацию. Но в итоге сдаюсь нахлынувшему желанию подергать черного кота за усы и снимаю лифчик, меняя свободный топ на облегающий. Один-один, Рафаэль. С победной улыбкой кручусь перед зеркалом, собирая волосы в высокий хвост, а закончив, опираюсь ладонями на столешницу и насмешливо смотрю на свое отражение.

— Покой нам с тобой только снится.

С этими словами я на всех парах несусь по ступеням вниз, устремляясь прямо на улицу.

— Надеюсь, я не опоздала? — кратко интересуюсь, игриво накручивая хвост на палец.

Рафаэль пристально смотрит на меня и ничего не говорит, пока я приближаюсь к нему легким шагом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Иди в машину, Балдо. — Серьезный тон немного омрачает мое настроение. — И еще раз увижу твой взгляд ниже ее лица, будешь ходить с тростью для слепого.

Ну и гад же он!

Рафаэль чрезмерно строг со своими людьми, но, несмотря на это, мистер Хитмен незамедлительно выполняет указание своего Цербера. И как он только терпит этого заносчивого засранца?!

— Мне кажется, я лично застегивал на тебе вещь, которая должна прятать твои чертовы соски, — заставляет вздрогнуть меня резкое обращение.

— Под этот топик он не подходил, а помочь застегнуть другой мне некому.

— Ты нарываешься, Сола.

— Тебе разве не нравится? — С притворным расстройством прикусываю нижнюю губу.

— Мне нравится, когда это доступно только мне, а не всем окружающим. На улице ты не будешь светить своими маленькими сосками!

— Боже, что за… — стискиваю зубы и, вздернув подбородок, сдавленно цежу: — Ты мастер испортить девушке настроение!

Порываюсь вернуться обратно в дом, но Рафаэль перехватывает меня за локоть, сжимает сильнее и рывком разворачивает к себе, уничтожая последние сантиметры моего личного пространства.

— Ты помнишь уговор о безвольной кукле? — спрашивает он, обнимая меня за талию.

— Да, — отвечаю, часто дыша.

— Мне кажется, с моей стороны к тебе не было пренебрежительного отношения? Свое слово я сдержал. А вот ты свое?

Мне нечего сказать. Закусываю губу, ощущая собственную уязвимость перед этим сухарем. От непонятной обиды глаза начинают жечь подступающие слезы. Только вот я не собираюсь плакать перед ним. И вообще, с чего это такая реакция? И нет, мне не стыдно, но укоризненный взгляд заставляет чувствовать себя маленькой глупой девочкой.

— Больше не делай того, что может мне не понравиться. — Рафаэль придвигается ближе, вынуждая меня запрокинуть голову, чтобы не потерять зрительного контакта. — Ты далеко не дура, и не надо меня провоцировать. Если такое еще раз повторится, я трахну тебя у всех на глазах.