Хозяин моего сердца - Ольга Райская

— Неправда! — женщина с кулаками бросилась на бывшего мужа, но тот с легкостью перехватил ее руки, не давая подступиться к себе.

— Правда-правда, — смеясь, отвечал он. — Дело в том, дорогая моя женушка, что я бесплоден с ранней юности, с тех пор как перенес некое инфекционное заболевание, убившее во мне способность к зачатию. Это стало страшной трагедией нашей семьи, так как я единственный отпрыск своих родителей. Но так же это стало страшной государственной тайной. Кнауфы же являются нашими весьма дальними родственниками, и значит, на какую-то мизерную долю в них все же течет императорская кровь. Когда мой напарник по детским играм Ригли Кнауф спутался с хорошенькой служаночкой, мне оставалось одно — ждать. Ждать, когда молоденькая дурочка понесет.

— Мразь! Какая же ты мразь, Невелус! — пыталась вырваться из захвата мужа Намина.

— Тс-с-с-с! Тише, бесценная моя! — издевательски протянул император, прижимая женщину плотнее к себе. — Дальше было все не так грустно, как ты думаешь. Служаночка крутила сразу с двумя: с молодым императором и его адьютантом. И, знаешь, она оказалась настолько хороша, что я влюбился. В первый и, быть может, в последний раз в жизни. Невеста императора тоже казалась влюбленной и… беременной. Причем, настолько правдоподобно разыгрывала искренность, что император, зная о своем бесплодии, почти поверил, что дама носит плод их настоящей любви. Тебе рассказать, что было дальше?

— Да… — выдохнула Намина. Она понимала, что император не откровенничает просто так. Скорее всего, дни ее сочтены.

— А дальше наивный юноша полагал, что, надев на крестьянку богатое платье и корону, она станет королевой. Только с годами понимаешь, что королевой нужно родиться, а крестьянку как не ряди, она все равно так и останется крестьянкой. Тебя сгубила жадность, Намина. Именно из-за нее начались твои ошибки. И первую из них ты совершила, не порвав с Ригли, когда вышла за меня замуж. Ты продолжала собирать нектар с двух цветков, нося ребенка Ригли и моего наследника одновременно.

— Я не знала, что ты бесплоден, Невелус. Я думала, что Натан от тебя! — выкрикнула Намина.

Император бережно погладил щеку жены, склонился к ее губам и прошептал:

— Лжешь! Достаточно одного маленького, тайного анализа и ты узнаешь имя настоящего отца! Но женщины подобное чувствуют, Намина. Ты знала, кто настоящий отец Натана, и поэтому в экспертизе не было смысла. Лишняя бумага — лишний повод не признать мальчика наследником империи. Так, дорогая?

Ответа Невелус не ждал. Чуть помолчав, он продолжил:

— И это была твоя вторая ошибка, Намина. Признайся ты мне честно, и я любил бы мальчика, как своего!

— Ты никогда не любил его! — зло прошипела женщина.

— Не любил, — согласился Невелус, — но терпел. Я хотел вырастить из Натана аристократа, способного управлять огромной империей, которую возвели мои предки. И тут ты совершила третью ошибку, постоянно вмешиваясь в процесс воспитания. Ты хитрила, утешала, задаривала его подарками, и что мы получили в итоге?

— Что?

— Эгоиста, способного думать лишь о своих низменных желаниях. Таким может быть внезапно разбогатевший крестьянин, а не император. Но даже с этим я смирился. В любом случае даже такой наследник намного лучше, чем никакого. И тут ты, почувствовав себя уверенно в роли императрицы, совершаешь четвертую ошибку — начинаешь вести игры против меня — твоего мужа и императора! Более того, ты их ведешь не одна, а с Ригли, который с самого детства присягнул мне на верность. Но что значит верность для таких, как вы? Пустой звук. И снова я сглупил! Я думал, что изолировав тебя от дворца, пресеку твои гадкие, мелочные интриги и не дам влиять на Натана. И снова ошибка, Намина! На этот раз роковая! Ты задумала от меня избавиться, подмешав в еду яд. Даже находясь в клетке, ты не перестаешь кусаться, дорогая женушка…

— Отпусти! — взмолилась женщина, делая еще одну попытку вырваться.

— Отпущу и даже награжу по-императорски так, что хватит до конца жизни, — внезапно согласился Невелус.

— Что ты от меня хочешь? — устало спросила Намина.

— Я хочу от тебя и от Ригли еще одного ребенка. Только моего. Ты рожаешь мне наследника, а я оплачиваю ваши с Кауфом услуги и забываю о вас навсегда. Как тебе? По-моему отличная сделка!

— А Натан? Как же Натан? — встревожилась женщина. Отчего-то разом заныло сердце, и подкосились ноги. Она практически рухнула на узкую каменную скамью.

— Твоя пятая ошибка, Намина… — грустно сказал император. Он подошел к двери и кому-то приказал: — Внесите тело!

Двое солдат внесли носилки, на которых лежал кто-то еще совсем маленький и хрупкий. Лежал ровно. Неподвижно. Тело покрывала белая простыня — знак чистоты и скорби. Губы Намины затряслись, а прекрасные изумрудные глаза заблестели от влаги.

— Там… он?.. — сипло прошептала бывшая императрица.

— Он, — не стал юлить Невелус.

— Мертв… — женщина не спрашивала, она словно сообщала себе и не могла поверить в услышанное. — Мой мальчик мертв… Как… Как это слу… чилось…

Глаза подернулись пеленой из слез, Намина будто вмиг постарела, превратившись в сгорбленную старуху.

— Он съел отравленное пирожное, предназначенное мне. Схватил со стола и в рот! Никто ничего не успел сделать…

— И не смогли бы. Яд мгновенного действия и вакцины против него нет. — Намина раскачивалась на лавке, обхватив себя руками, и смотрела в одну точку. — Натан, сыночек мой дорогой… Сокровище мое… Невелус, позволь я хотя бы взгляну на него…

— Для этого и привез. — Император кивнул на носилки и отвернулся. Он не желал видеть слезы Намины, но не желал и мешать ей прощаться с сыном. — Со дня на день найдут Ригли, ты забеременеешь от него, а там родишь и лети куда хочешь.

Невелус не видел, что происходило у него за спиной, а зря. Женщина откинула полог и посмотрела на сына. Слезы все же побежали по щекам., но она их упрямо смахнула и упала на колени рядом с носилками. Она гладила бледное лицо мальчика и едва слышным шепотом разговаривала с ним:

— Радость моя единственная! Смысл жизни мой! Тебе холодно? Мамочка тебя согреет… Сейчас… Сейчас… Тебе страшно там одному. Не бойся, я не оставлю тебя никогда, ни за какие сокровища вселенной!

Рука сама скользнула за корсаж платья и нащупала заветную бутылочку. Один глоток, и вот уже вся грудь изнутри словно горит огнем. Кислород не поступает в легкие.

Когда шепот сменился на хрипы, Невелус обернулся. Намина извивалась, сипела, но продолжала обнимать сына, прижимая его к себе. На губах женщины выступила уже знакомая ему серая пена.

— Дура, — в сердцах выругался император. — Я думал ты сильнее, могла бы жить.

Прилагая неимоверные усилия, женщина подняла голову и взглянула на императора своими невозможно-прекрасными зелеными глазами.

— Жизнь заканчивается… когда рядом… не остается никого… из любимых… — прохрипела она. — Прощай… император… и будь ты… проклят…