Наедине с Боссом - Ирина Давыдова

Снова посетовав на ее чувства к Кукурузнику, я собрался вернуться к маме, и дождаться Виталинку уже внизу. Но когда разворачивался, мой взгляд зацепился за журнальный столик, на котором стоял ноутбук малышки. Но не техника меня заинтересовала, которую к слову я сам ей и купил, а то, что лежало рядом. Небрежно оставленная стопка с черно-белыми снимками.

По телу прошел озноб, я нахмурился и, не желая думать о том, что, возможно, лезу не в свое дело, я в один шаг подошел к столу и замер. Мое зрение меня не обмануло. Это она. Она, моя красивая сексуальная девочка. Моя Мими. Она стояла спиной к фотографу облаченная в легкую прозрачную ткань. Обнаженная, нежная, красивая. Ее голова в пол оборота, и я заметил легкую улыбку на манящих губах.

Схватив фото, взглядом уперся в следующий снимок. Сердце пустилось в пляс не просто от того, что это была моя девочка, меня больше удивило ее… она беременна! Это… мой ребенок или она нашла себе мужика? Черт! Не может быть…

— Никита, что ты…

— Откуда у тебя эти фото? — резко развернувшись к вышедшей из ванной сестре, в лоб задал ей вопрос. — Мия беременна! Это мой ребенок?

— Никит, ты почему здесь лазишь?

— Отвечай на вопрос! — заорал я, понимая, что уже закипаю от негодования. Она знала, моя сестра все знала.

— С чего ты взял, что я буду тебе что-то говорить?

— Потому что у тебя нет выбора! Никуда не выйдешь, пока все не расскажешь!

— Я ничего тебе не скажу, — с испугом во взгляде ответила Виталина и тонкими пальцами сжала мои запястья. Я крепко держал ее за халат, склонившись и смотря прямо в глаза, пытаясь разглядеть в них хоть что-нибудь, кроме ненависти.

— Дети, вы чего крич-чите? — споткнулась на слове мама, а я от огорчения на миг прикрыл глаза, пытаясь немного взять себя в руки. Мама не должна быть свидетелем этой ситуации. — Никита?

— Да, Никита? — зеркально повторила девченка, смотря на меня так, словно я обидел не Мию, а ее саму.

— Ладно… ладно, — я отпустил сестру и в примирительном жесте поднял руки, выставляя их перед собой. — Ладно! Только пусть твоя дочь расскажет, что она от меня скрывает!

— Я скрываю? Это я скрываю? — зло прорычала козявка, и запахнув на себе плотнее халат, выпалила первое, что терзало ее душу: — Мама! Твой сын тупо просрал прекрасную девушку, которая теперь ждет от него ребенка и вынуждена жить с мужчиной, которого она не любит! А всю потому, что он, — она ткнула в меня пальцем и завершила свою речь: — Как последний мудак, сказал, что не хочет ни семью, ни детей! А теперь, уйди с глаз долой!

Я стоял по среди комнаты, ошарашено смотря на свою сестру, и не понимал, шутит она или говорит правду. Безусловно, Виталина была умной девочкой, которая не стала бы шутить такими вещами. Но почему я ни разу не задумался о подобном исходе? Ведь мы с Мией никогда не предохранялись, а я даже не спросил, принимает ли она какие-то таблетки. А теперь эта новость просто валит с ног, потому что я даже не знаю, как на это реагировать? Что вдруг произошло, почему вот так неожиданно, или… или наоборот, слишком поздно я узнал? Моя девочка, моя малышка носит под сердцем моего ребенка?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты сейчас не врешь? Мия беременна моим ребенком? — зло прошипел я, чувствуя, что готов закипеть от негодования и начать крушить все вокруг.

— Да! Твоим! Доволен? А ты слабак, даже не смог ее найти!

— Сынок, у тебя девочка беременная? О чем Виталина говорит?

— Я искал ее!

— Плохо искал!

— Сын?

— Я не знаю, мама! — заорал я и тут же пожалел, что кричу на маму, которая не заслуживала такого отношения. — Прости! Прости, я не прав.

— Спокойно расскажи обо всем, — попросила она и, удивив меня, вместо того, чтобы обидеться, теплыми руками сжала мою ладонь.

— Я не знаю, что сказать. У меня была девушка, и… Виталинка права, я просто идиот, который не смог сохранить наши отношения.

— Ты нам не рассказывал.

— Нет, — качнул головой, и освободив руку, прошел к большому окну, за которым уже начинало смеркаться. — Нет, она не похожа ни на одну из тех, что у меня были раньше, я это понимал, но не особо принимал. Скорее, потому что я не знал, как это, всегда быть с одним человеком. Мне не хотелось этого, я думал, что так бывает только у моих родителей.

— Сынок, ты просто разбалован женским вниманием. Ты знаешь, что какую бы женщину не захотел, она будет твоей. Ты вырос очень красивым мальчиком, но не всем нужна твоя внешность и деньги.

— Вот именно! Мие никогда не были нужны его деньги. Я вообще не понимаю, за что она тебя полюбила? Ты же вел себя с ней, как настоящая скотина! — выразила свое веское мнение сестра, и я не стал с ней спорить.

— Виталинка, — пожурила мама, но младшенькая была права. Меня не за что любить.

— Мам, Виталина права. Я тот еще козел! Я очень часто срывался на Мие ни за что, а она относилась ко мне с уважением. Думал, что она окажется, как и все, продажной, корыстной. По крайней мере, я хотел так думать.

— А она?

— А она любила его и работала! Она работала, а не ждала, когда ей все подадут! Она, знаешь, какая замечательная? — с дрожью в голосе произнесла сестра, и я резко развернулся, чтобы убедиться в проскользнувшей мысли. И я не прогадал, в ее глазах стояли слезы. Она что, так сильно обижена на меня за Мими?

— Откуда ты знаешь о ребенке? — спросил без нажима, с интересом, все же надеясь, что Виталька меня не обманет.

— Мы случайно пересеклись с ней около супермаркета. Она тогда еще не знала о своем положении. Ей было больно… очень.

— Это она? — мама кивнула на всеми позабытые фотоснимки, разбросанные на журнальном столике.

Не дожидаясь ответа, она подняла один и с любопытством стала разглядывать мою девочку.

— Мам, это интимные фотографии.

— Ты прав, сынок. Но они не пошлые. А вот девочка очень даже красивая. Ты любишь ее? — вопрос в лоб, взгляд глаза в глаза, а я словно онемел, не зная, что нужно сказать.

К маминому взгляду добавился еще и Виталинкин, а у меня перед глазами встало счастливое личико Мии. Я помнил, помнил, как впервые увидел ее зажигательный танец в комнате. Она тогда была в одном нижнем белье. Нежная, необыкновенная и стеснительная. Кажется, она застеснялась, когда я нарушил ее уединение.