Гризли - Галина Чередий

— Рокси! Дуй в темпе в центр, или давай я за тобой подскочу! — пробился сквозь орущую музыку возбужденный голос Длинного.

— А что за срочность? — Я на ходу стала натягивать джинсы. Что бы там ни затеял Антоха, я всегда только «за».

— Я нам работу нашел! — радостно проорал он, и я зависла.

— В смысле — нам? С каких пор ты работать собрался?

— Вот как тебя с этим прижало, так и собрался.

— Твой предок будет против. — Отец Антохи действительно полагал, что сын должен для начала получить достойное образование, а потом уже все остальное.

Меня он, конечно, считал отвлекающим и сбивающим отпрыска с пути истинного фактором, к тому же содействующим постоянному ущербу репутации, но за годы нашей дружбы смирился как с неизбежным злом.

— Я ему прогнал, что это только на лето… да не парься ты! Лучше спроси, что за работа!

— И что? — Я вырубила наконец притарабаненный Антохой музыкальный центр и, нацепив на одно плечо легкую куртку, выскочила на крыльцо, не забыв, однако, сначала выглянуть с опаской на предмет присутствия во дворе бешеного гризли.

— На новую радиостанцию набирают диджеев! И у нас с тобой есть шанс туда воткнуться. Через час собеседование и прослушивание начинается. Так что в темпе!

— Да я же… блин, у меня опыта никакого… — растерялась я.

— Да у кого он есть-то?! Катька мне сказала, главное — в музле разбираться, внятно прогноз погоды читать и в перерывах между треками трещать прикольно. Все про тебя, Рокси! Или хочешь пойти утюги-сковородки продавать?

Нет, ничего такое меня не воодушевляло, а другого в объявлениях пока не попадалось.

В спину практически шибануло мощным басом гудка, от которого я взвилась в воздух.

— Ты охерел совсем! — с разворота заорала я на скалящегося сквозь лобовое стекло темно-синей бэхи лысого номер два.

— Кто там? — встревожился Антоха.

— Никто, блин. Казанова свинообразный, вот кто! — рявкнула в гостеприимно открытую дверь тачки.

Лысый бугай оскалился еще шире, поигрывая светлыми бровями, и уже раззявил свою пасть, наверняка намереваясь сразить меня своим говнокрасноречием, но тут с нами поравнялся давешний абориген на байке. Показав подержанному пикаперу средний палец, я с нахальной рожей подлетела к парню и вскочила в седло мотоцикла сзади.

— В центр, плиз! — сказала с лучезарной улыбкой офигевшему местному байкеру и обняла его со спины, как родного, приникнув грудью к не слишком широкой спине.

Видно, под впечатлением от моей наглости, а может, и от того бешенства, что мигом перекосило морду бритого громилы, мой неожиданный извозчик втопил с места так, что я чуть не опрокинулась.

— Комар! — представился мне парень, когда мы притормозили перед светофором.

— Рокси. — Я присмотрелась к нему повнимательнее.

Ничего так, молодой, правда, совсем, лет восемнадцать. Сто процентов по нему осенний призыв уже плачет.

— Куда в центре? — решил уточнить он, и я на ходу отстучала Длинному эсэмэс, спрашивая адрес.

— А ты теперь у нас на районе живешь? — последовал новый раунд общения на очередном перекрестке на красный свет.

— Да. — К сожалению.

Болтать с ним я не слишком-то хотела, но внезапно посетила светлая мысль, что наличие собственных колес делает этого Комара вполне полезным.

— Одна живешь?

— Если ты про то, есть ли у меня парень, то можешь сразу начинать выдвигать свою кандидатуру, ибо его нет.

И умолчим, что не будет. Пускай себе парниша верит в лучшее и трудится на неблагодарном поприще поражения меня в самое черствое сердце.

Секунду понадобилось Комару, чтобы переварить сказанное мной. Он даже зеванул включение зеленого, а потом мигом весь вспыхнул, уши вон аж пунцовые стали. Говорю же — молодой и наивный.

Мы подкатили к месту, где у столба перед офисной высоткой нетерпеливо топтался Длинный, пуская в небо облака сигаретного дыма.

— Ну наконец-то! — обрадовался он, а вот бедолага Комар помрачнел лицом.

Он мне еще, вероятно, пригодится, так что я решила развеять пока его печаль.

— Мой лучший друг — Длинный, он же Антон, — представила я их, слезая с байка. — Мой, возможно, новый друг — Комар.

Парни пожали друг другу руки, и я, поблагодарив своего водителя-спасителя от приставаний лысого пикапера не первой свежести, хотела уже уйти, как он схватил меня за рукав куртки.

— Рокси… ты… это… — Боже, не блей уже давай! Мужик ты в перспективе или где? — Когда назад? В смысле, я могу подождать и подвезти.

— Слушай, я пока не знаю. Тут как пойдет. И меня вон Антоха подвезет. Но если что, я на Садовой живу.

— Я знаю. — Да сколько же можно краснеть-то и глазками асфальт ковырять, не девица же ты застенчивая в самом-то деле! — Вечерком подкачу?

— Ага.

— Покатаемся?

— А как же!

— Это что еще за новая блажь? — фыркнул Антоха, когда мы поднимались в лифте. — Я уже думал, у него самовоспламенение на месте случится. Он тебе зачем?

— За надом. Вон возить будет и вообще…

Сто пудов моему соседушке такой вот гость у меня не понравится. А все, что не нравится ему, по умолчанию нравится мне. А если гризли будет пофиг, то мне избавиться от этого Комара — раз в ладоши хлопнуть.

— Ясно, игрушка новая, — Длинный посмотрел в стену и выдал: — Не одобряю.

— Ч… что-о-о? — Я даже воздухом поперхнулась.

Никогда, с самых истоков нашей дружбы, мне не случалось услышать от него подобное. Антоха просто априори всегда был за все то, что бы я ни творила, как и я поддерживала все его замутки. Максимум, что мы могли себе позволить, — высказать разумные сомнения, озвучить риски там. Но чтобы давать хоть какую-то оценку любому безумству друг друга, одобрять или нет…

— Я сказал, что не одобряю этого.

— Чего, блин?

— Изначально — самой твоей идеи упереться и остаться жить в этом сарае с психованным соседом.

— Ну, допустим, мало найдется соседей, психованней меня.

— Рокси, он — здоровый мужик, да и дружки у него, ты сказала…

— Один. Один дружок, который пытается ко мне типа подкатывать.