Я тебя верну - Ольга Вечная

И наверное, слишком быстро.

Я провела рукой по перилам, огляделась и улыбнулась.

Наверху шумела вода, Данил с Мирославой о чем-то горячо спорили. Что-то по поводу пены, которой оказалось то ли слишком много, то ли недостаточно. Я собиралась вот-вот к ним присоединиться.

Точно так же случилось, когда мы с Варей купили ту самую двушку. Я тогда едва порог переступила, как почувствовала — мое. Пусть без ремонта, пусть с голыми стенами. Но мое.

Все ушли, а мы с Данилом и нашей дочкой остались. И всё как-то хорошо, спокойно, по-семейному.

Я вдруг представила, как за огромным столом в гостиной сидят наши дети и наперебой спорят друг с другом. Вообразила, как они бегают по этой лестнице вприпрыжку и шумят. Как дом, столько лет почти пустой и будто заброшенный, наполняется энергией, смехом, криками! Как мы ходим в баню, как сидим у камина всей семьей, как жарим мясо на мангале...

Мурашки побежали по коже. Я никогда не мечтала о большой семье и частном доме. Но иногда с возрастом мы меняем приоритеты. Кто-то назовет меня слабой и ведомой, кто-то — мудрой и гибкой. Сама я в тот момент не могла дать себе характеристику.

Подумала лишь о том, что мне совершенно не нравится плитка на лестнице и ее тоже нужно полностью переделать. Вообще всё тут снести к чертям, чтобы у Данила этот дом не ассоциировался с детством, а для меня по углам не прятались призраки.

Взглянула на свое кольцо-оберег.

Это будет наш дом. Уютный. Красивый. И мы здесь будем жить. Потому что у Дани успешный бизнес и бросать его — безумие. А все остальное приложится.

Выкупав Мирославу, мы заняли кровать в самой большой спальне и долго тихонько болтали, обсуждая ужин, гостей, их наряды, слова, взгляды. Немного сплетничали. Данил рассказывал о каждой паре: кто они, откуда, как давно работают с ним. Я старалась упорядочить кашу в голове. Давала комментарии, Данил улыбался, я смеялась. Мирослава лежала между нами, слушала и засыпала.

Когда дочка, наконец, выключилась, Данил осторожно переложил ее в маленькую кроватку, которую они с Пашей чуть раньше перетащили сюда из детской.

Мы еще раз прогулялись по дому, уже вдвоем. Даня расслабился и поделился, где была его комната. Что ему нравится в доме, что нет.

Вещей его бывшей жены нигде не обнаружилось. Но очень, просто очень много всего осталось от родителей и младшего брата. В коридоре светильник со сломанным плафоном — Родион лет в десять неудачно пнул мяч.

Прямо под ним — испорченный ковер, который Кулак заказывал где-то в Турции. Маленький Даня включил утюг в розетку и катал его по поверхности как машинку, пока тот не прилип насмерть...

Потом мы с Даней занимались любовью у камина в гостиной и порвали диван еще в одном месте.

Затем вернулись в спальню. Я, наконец, устроилась на его груди и заснула.

Проснулась рано утром от удивления. Данил ютился на самом краю, отвернувшись от меня, я обнимала его руками и ногами.

Удивило другое. Мирослава так и спала у себя.

Это была первая ночь за всю жизнь, когда Мира не проснулась и не отправилась на мои поиски! Сперва я даже перепугалась, что дочка пропала!

Резко села и заглянула в кроватку — Мира-ангелочек сладко сопела, звездой раскинувшись на простынях. В милой пижаме с динозаврами. Всем своим существом выражая детскую безмятежность и счастье.

Я прижала пальцы к губам, а потом расплакалась.

Варя не раз намекала, что ночные крики Миры ненормальны. Я молчала, опустив голову. Чувство вины душило: я подозревала, что причиной тому стрессы в первые месяцы беременности. Боялась, что из-за своей глупости навредила собственному ребенку!

Но теперь кажется, моя Мира просто... Боже, неужели она впервые почувствовала себя в полной безопасности?

А может, не только она. Но и я тоже.

И в этом все дело.

Я сидела в подушках и старалась не всхлипывать. Тихонечко гладила Даню по шее, плечам, лопаткам. Как я могла даже думать о том, что буду счастлива с другим?

Как вообще пережила свадьбу Данила? Как справилась с той болью?

Я быстро покачала головой, забралась под одеяло и обняла своего Колхозника руками и ногами. Мой. Он мой, только мой.

Данил недовольно пробурчал что-то, потом повернулся ко мне и обнял по-своему. Прижал к груди, навалился сверху, тем самым заставляя замереть и успокоиться.

— Спим, блин, — проговорил он. — Неугомонная девка.

Я вдохнула запах его кожи, расслабилась и вновь закрыла глаза.

Лучи южного солнца пробивались сквозь плотные шторы. Где-то вдали пели петухи и лаяли собаки. Слишком привычные с детства звуки, чтобы раздражать.

Мы спали втроем, ни о чем не беспокоясь.