Халид. Во власти врага - Ая Кучер

Я позволяю ему уложить себя в постель и прижаться, укладывая ладонь на бедро.

Цербер. Я. Рядом.

Не могу уснуть всю ночь, одна мысль бьётся в голове. Тот, кого столько искала, с первого момента себя раскрыл. А я накрутила, придумала варианты, оправдания, миллион способов, чтобы оградить Халида. Оправдать.

Халид это Цербер.

Цербер это Халид.

В комнате открыто окно, запуская мартовский воздух в комнату. Сегодня начало весны, нового этапа. И новая боль в груди, словно раздирает на куски.

Я слышу спокойное дыхание мужчины, но стоит отодвинуться, как меня вжимают обратно. Халид предупреждал, что не отпустит. Если я услышу ответ, то навсегда останусь при нём. Имя Цербера дорого стоит, и я готова была заплатить за это.

Нашла идеальный, как мне казалось, способ. Убедиться, что Халид ни при чём, он не настолько ужасен. А заодно узнаю личину Цербера, найду способы добраться до него.

А ничего и не надо. Вон, моя ладонь сжимает его, когда Халид опускает руку на мой живот. Дышит в шею, щекоча своей бородой. И мне душно, не смотря на мороз. Нечем дышать, весь кислород выдавили из тела.

– Ада, прекращай мысли гонять, - тихий голос заставляет замереть. – Спи.

– Сплю. Я просто… Сплю.

– Ага. Я предупреждал, что тебе не понравится.

– Мне нужно время, чтобы всё принять. Я засыпаю, Халид, никуда не денусь.

Как я смогу уйти, если убийца моих опекунов под боком? Тот, за кем гонялась столько лет, кого клялась убить. Дышит ровно, живёт. А мои родные на кладбище. Я прошла через ад из-за того, что Цербер заглянул к нам в гости.

А теперь снова, из-за того же человека.

И этой ночью все мои мысли крутятся вокруг мужчины. Смешиваются криками в голове, моими, моей приемной мамы перед тем, как лезвие режет её горло. Тот самый кинжал, что оставил след и на моей шее.

Я должна его убить.

Это же Цербер.

Это же Халид.

– Ты так и не спала, - мужчина смотрит в упор, когда возвращается из душа. Я одета, в самое закрытое, что нашла в сумках. Чтобы не коснулся, не хотел. – Ада.

– Я в норме, правда, - улыбаюсь натянуто, а затем сама прижимаюсь к мужчине. У него капельки воды на торсе, след от моих ногтей на плече. – Просто перевариваю. Зато я знаю, чего ждать. Ты куда-то собираешься?

– У меня встреча с Шамилем. По поводу жучков. Поедешь со мной.

Киваю, хотя мужчина и не спрашивает. Спешу на кухню, заварить себе чай, продавить чем-то ком в горле. Почему мне так приятно касаться мужчины, которого ненавидела столько времени?

Я понимаю, что сроки не сходятся. Цербер появился раньше, чем Халид был достаточно взрослым для этого. Так называли другого человека? Газеты приписали старые грехи Церберу, хотя в девяностых орудовал другой человек? Или просто это титул, возможность вечно держать власть?

Не так важно. Халиду было двадцать пять, когда моя жизнь в очередной раз разделилась на «до» и «после». Достаточно взрослый и сильный, чтобы вести за собой людей. Почему-то не сомневаюсь, что в этом мужчине твёрдый стержень был с рождения, когда мой вживили опытным путём. Укрепляли всю жизнь, чтобы теперь я сама его согнула.

Из-за чувств не к тому мужчине. У него руки в крови, я ведь знала изначально. Но это не так жгло сознание, когда он касался меня. Но теперь в тех красных разводах присутствует кровь моей семьи.

И это принять я не могу.

– Не разочаровывай меня, Ада, - произносит, когда мы добираемся до кафе. Вся дорога смешивается в размытое пятно. Я будто выпадаю из реальности, а после включаюсь, понимая, что прошло несколько часов. – Я считал тебя достаточно сильной для этой правды.

– Я сильная.

И ты даже не представляешь насколько, Халид.

Потому что вместо того, чтобы вцепиться в него, держу себя в руках. А мозги вспоминают, что такое строит планы. Не провальные, а долгие, уверенные.

Я смогу, я справлюсь. Пробуду рядом достаточно долго, чтобы найти его слабые точки, усыпить бдительность. Все когда-то шибаются, Халид не исключение. Уже дважды это доказал.

Когда оставил меня в своём доме, рассказал правду о Цербере. Будет третий, фатальный. У меня хватает причин желать ему смерти и достаточно выдержки, чтобы перетерпеть.

Буду ненавидеть саму себя за то, что плыву от его касаний. Что в животе всё узлом завязывается, когда он целует. Возненавижу, но выстою.

У меня было другое имя, когда я заходила в детдом. Но стала Адой, как напоминание, что меня больше не сломить.

Только закрываю глаза, представляю как взвожу курок и стреляю в Халида… И мне хочется кричать, до хрипоты, срывая голос и до крови кусая губы. Потому что это не так просто. Не так легко убить того, кого… любишь?

– Халид, Ада, - Шамиль кивает нам, уже дожидаясь за столиком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не слышу о чём они говорят. Мелькает имя Розы, объяснения мужчины, холодный голос Халида. Всё существует фоновым шумом.

Люблю.

Это не должно быть громом среди ясного неба, всё ведь понятно давным-давно. Но гром гремит, меня трясёт.

Люблю чертового Цербара.

Мужчину, забравшего мою невинность, семью, свободу.

Люблю.

И даже зная, кто на самом деле прячется за именем Халида, от чувств избавиться не получается.

– Мне жаль, что так получилось, - из-за тишины понимаю, что обращаются ко мне. Могу лишь кивнуть в ответ. – С Розой я разберусь сам, она выдаст имена всех, с кем работала за моей спиной.

– За неё заступаться не будешь? – Халид играет с моими кудряшками. Так привычно, а мне хочется вырвать их с корнем. Хочется повести головой, чтобы касался сильнее, нежнее. – Не заслуживает твоего сочувствия?

– Я не терплю, когда страдают из-за меня. Роза сама во всём виновата.

И я тоже.

Дыхание спирает, остальные фразы или извинения за грубые слова застревают в горле.

– Простите, мне нужно отойти.

Стараюсь улыбнуться Халиду, смиренно принимаю, что он отправляет одного из своей охраны вслед за мной. Просто двигаюсь, как на автомате, по вычерченной траектории.