Дурное поведение - Эмилия Грин

– Я хотела сделать тебе сюрприз! Представляешь, купила твои любимые эклеры. Ну те, которыми ты угощал меня на прошлой неделе…

– Э-э-э… – братья изумленно переглянулись.

– Ребят, кажется, вам уже пора.

– И ты даже не представишь нас своей таинственной гостье? – встрепенулся Лев, сдувая пряди рваной челки с лица.

– В другой раз, – нахмурился, кивком головы указывая родственникам на дверь.

– Хорошо вам поразвлечься, ребятки! – Гвидон подтолкнул близнецов к выходу.

– Что это ещё за самодеятельность?! – стараясь скрыть раздражение, я обвел фигуру девушки внимательным взглядом, когда дверь за братьями закрылась.

Первый раз видел Алёну в спортивной форме: короткий эластичный топ, обнажающий плоский живот, поддерживал её большую грудь, а велосипедки, как вторая кожа, обтягивали бедра. Судя по всему, она только что закончила пробежку или что-то вроде того.

– Даже не верится, что родители сняли мне квартиру в этом жилом комплексе! – невинно улыбнувшись, девица провела ладонью по влажным волосам, не сводя с меня взгляд.

Пару недель назад Алёнка сообщила, что выписалась из клиники, предложив вместе выпить кофе. По правде говоря, я все еще испытывал вину из-за того, что чуть не произошло в моей палате посреди ночи, решив раз и навсегда расставить все точки. Не хотелось давать девчонке надежду.

Мы пообедали, поболтали о том, о сём и разошлись, однако через несколько дней от девушки посыпались всяческие просьбы о помощи: подвести до дома, посоветовать хорошего врача, помочь организовать вечеринку… Я понял, что ситуация вышла из-под контроля, только когда встретил её на подземной парковке жилого комплекса – оказалось, бывшая подруга по несчастью теперь тоже арендует здесь апартаменты.

– Зачем пришла?

– Руслан, у меня что-то с бойлером! Никак не получается нагреть воду, а я только с пробежки… Можно принять у тебя душ? – облизывая губы, она молитвенно сложила ладони на груди.

– Хорошо. А потом мы очень серьезно поговорим! – рявкнул, уже даже не пытаясь скрыть эмоций.

– Как скажешь! – взвизгнув от счастья, нежданная гостья поспешила в ванную комнату.

Я заварил душистую заварку и, врубив первые попавшиеся новости, постарался отвлечься от мыслей о рыжеволосой танцовщице. Кто бы мог подумать, но обнаженная девица под струями воды в моей душевой не вызывала ровным счетом никаких эмоций, в то время как от одного воспоминания о неистовом танце Агнии зубы сводило.

– Руслан… – закутавшись в мой халат, Алена застыла на пороге, жеманно склонив голову.

– Присаживайся. У меня очень мало времени.

– Как прикажешь, – хихикая, она заняла соседний стул, не сводя с меня влюбленного взгляда.

– Ты хорошая девушка и заслуживаешь женского счастья. Увы, я не тот, кто способен тебе его подарить. Еще раз прошу прощения, что в ту ночь повел себя как конченный мудак…

В глазах собеседницы замаячили слезы, между нами установилась напряженная тишина.

– Но мы ведь можем остаться просто друзьями? – прошептала, сжимая мою ладонь. – Руслан, пожалуйста!

– Дружбы тоже не выйдет. А теперь мне пора, – поднялся, убирая чашки в посудомойку, многозначительно указывая на дверь.

– Ну, хорошо. Только если передумаешь…

– Алён, я люблю другую!

Что? Черт…

Слова, подобно диким пчелам, слетели с губ, и меня накрыло как от лихорадки. Я был сыт по горло от недосказанностью, лицемерием и враньем. Потребовалось много дней, чтобы примириться с прошлым, а тоска о потерянном времени не превратилась в ожесточение.

Полгода.

Я провел в стенах гребаной психушки, мать его, ПОЛГОДА! Более ста восьмидесяти дней или двадцати шести недель. Только от осознания этого можно было дуркануться! При всех моих больных чувствах к Агнии я не был уверен, что не зачерствел и всё ещё способен на настоящую, не запятнанную грязью любовь. После того ночного звонка, казалось, лучшее, что я мог для неё сделать – исчезнуть навсегда. Слишком много крови пролито, слишком хрупкими оказались мои кости, а сердце превратилось в бесконечное минное поле, испещренное пулевыми ранениями. Рыжеволосая девочка выгрызла из меня душу, полакомившись кровью, от чего нервные клетки разлетелись в пыль.

Я исчез, потому что знал – не выдержу нового сражения с кем бы то ни было. От одной мысли о ней в объятиях Артура кровь стыла. Я был близок к новому помешательству…

Однако сегодня отчетливо понял – танцовщица в белоснежной юбке – мой дофаминовый кайф! Наркотик, при котором разум отключается…