Просто Он - Элен Блио

Поднимаю ее над полом, держа двумя руками за спиной — да, да, они все еще заняты подарками — и тащу к кровати. Опускаю на покрывало, бросаю рядом букет и духи, снимаю пиджак, галстук, и опускаюсь на нее.

— Я целый день думал о том, как сглупил, не взяв тебя в офис. Мы могли бы опять заехать в Сити, ты бы сварила мне кофе, потом встала бы у окна. Мы ведь так толком и не опробовали ту позицию…

— Так зачем же дело стало?

— В смысле?

Говорю, а сам задираю ее домашнее платье, опускаю руку, на бедро, второй рукой расстегиваю пуговки у ворота, чтобы обнажить грудь.

— Можем поехать туда сейчас.

— О, нет, крошка, на «сейчас» у меня совсем другие планы!

Моя рука поднимается выше, и я обнаруживаю, что трусиков на ней нет.

— Моя малышка подготовилась?

— Я просто подумала, что ты снова порвешь их… а они все такие красивые…

— Ты переживаешь из-за трусиков? Тебе их жалко? А мне так нравится срывать их с тебя.

Я поднимаю руку и подношу к ее губам.

— Оближи…

Она проводит языком по моим пальцам, смачивая их слюной, и я опускаю ладонь на ее лоно, проникая пальцами в створку между лепестками.

Она стонет и подается вверх, прижимаясь ко мне ближе.

Я задираю ее платье и вижу увлажнившиеся соски, скорее освобождаю ее о одежды, чтобы насладиться видом прекрасного обнаженного тела.

У нее такая светлая кожа, она словно светится изнутри. Ареолы сосков нежно-розовые, крупные, похожи на цветки шиповника. Я вижу тоненькую струйку молока, которая течет по полукружью вниз. Слизываю языком, прихватывая вместе с каплей и мягкую кожу. Женя вздыхает, постанывает, я чувствую, как сжимается ее лоно.

Мой член упирается в ткань брюк, и я понимаю, что пора выпустить его на свободу. Но раздеваться пока не хочу, мне нравится быть одетым, в то время, когда она обнажена, в этом есть своя тайна, и свой кайф.

Ее рука опускается к моему стволу, обхватывает его лаская, потом она толкает меня, давая понять, чего хочет. Я стараюсь расположить ее так, чтобы мои пальцы все-таки оставались внутри, когда она склоняет голову над моим членом. Она делает это специально, чтобы я видел. И смотрит мне в глаза, облизывая головку. Дразнит язычком, дерзко, быстро, мягко, потом заглатывает, сильно, до самых гланд. Я вижу, что ей это дается не просто. Но она терпит. Потом снова вылизывает, как маленький котенок, так ласково и игриво, не забывая двигать бедрами, чтобы моим пальцам было удобнее двигаться в ней.

Потом она снова берет в рот и начинает сосать, то коротко, быстро, то медленно, заглатывая до конца. Я наблюдаю за ее стараниями и испытываю какое-то невероятное удовольствие от того, что это именно ее губы, ее язык, что это моя женщина делает со мной такие вещи. Моя женщина хочет доставить мне радость. И у нее это получается просто волшебно.

Я почти на грани, и чувствую, что она тоже совсем уже влажная, ее лоно мягкое, готовое принять меня. Я поднимаю ее голову и смотрю в глаза.

А потом целую в те самые губы, которые только что смыкались вокруг моего члена.

— Ты такая сладкая, малышка…

Я вынимаю пальцы, которые все покрыты ее соком, и вижу ее голодный взгляд, провожу пальцами по ее губам, потом проталкиваю в ротик, давая ей облизать. Потом снова целую, языком собирая с губ остатки смазки из ее лона. Приподнимаю ее над собой и опускаю на член, медленно, аккуратно. Она судорожно вздыхает, когда мой орган до упора входит в ее тело.

Наклоняю ее так, чтобы ее соски попали прямо мне в рот. Женя от неожиданности вздрагивает, стонет, потом начинает тихонько двигаться надо мной, приподнимая и опуская бедра. Легко, размеренно, не быстро, а я вылизываю ее грудь и чувствую, как он моих ласк она становится еще более расслабленной и влажной, просто течет на моем стволе, тихонько всхлипывая.

Я подаю бедрами вверх, чтобы войти еще глубже, она стонет, но с радостью опускается навстречу мне, хотя я знаю, что иногда слишком глубоко причиняет ей неудобство и даже боль…

— Тише, милая… Тише…

— Все хорошо, я могу… так… хорошо.

Я чувствую, как сбивается ее дыхание, как по телу пробегает дрожь. Еще несколько движений, вверх, вниз, вверх, вниз. Еще пара жестких ударов, и пара мягких проникновении, и вот уже мне передается сотрясение ее тела, ее конвульсии. Она опускается ниже, чтобы схватить мои губы в плен своего жаркого рта, и буквально выстанывает в меня мое же имя…

— Алекс, я… люблю тебя…

И кричит, в последний раз вздрагивая, и я не сдерживаясь тут же взрываюсь прямо вслед за ней, оставляя частицу себя в ее лоне.

Почему-то у меня в голове рождается мысль, что если до этой минуты мы не смогли зачать ребенка, то сейчас оно точно случилось.