Беременна поневоле - Айрин Лакс

Могла ли я представить, что однажды буду молить Бога за его здоровье, как никогда ни о чём не просила?

Ничего не имело значения… Ничего из того, что было. Все обиды, страхи и тёмные тени из прошлого растворились, исчезли перед шокирующей мыслью о том, что Арсений рядом и бесконечно далёк. И может стать ещё дальше. Уйти навсегда.

Сейчас я бы с радостью отдала всё, только бы он открыл глаза.

Медсестра заглянула в палату.

— Скоро будем проводить процедуры. Вам лучше отдохнуть.

— Я подожду. Хочу побыть с ним ещё немного.

— Алёна, вы провели больше суток в больнице у постели Арсения. Вам нужно отдохнуть, — медсестра была настроена решительно. — Я позвоню Ивану.

— Нет. Не надо, — я отёрла слёзы. — Я скоро уйду. Дайте мне пять минут.

— Хорошо.

Медсестра вышла из палаты. Едва за ней закрылась дверь, я уткнулась лицом в грудь Арсения. Слышался стук его сердца.

Тук-тук-тук… Спокойно, размеренно, не торопясь.

А у меня сердце заходилось в бешеном ритме и билось за двоих.

— Ты же меня слышишь? Не верю, что не слышишь и не чувствуешь ничего. Проснись, пожалуйста. Ты мне очень нужен. В клинике мне сказали, что уже можно узнать, кто у нас родится — мальчик или девочка. Но я попросила не говорить пока. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной в этот момент. Я до сих пор жуткая трусиха. Боюсь, что не справлюсь, если вдруг тебя не станет. Ты же сильный и очень упёртый, Арс. Я верю, что ты сможешь выкарабкаться…. — я поцеловала сухую ладонь Арсения и провела ею по щеке, как если бы он меня погладил и зарылся пальцами в волосы. Я не позволяла ему очень многое, но сейчас была готова отдать всю себя, до капли, лишь бы он вернулся. — Я тебя люблю. Вернись ко мне…

Жгучие слёзы опять полились из глаз. Я не знала, что можно столько плакать и не выплакать своё горе даже за месяц. Его много — солёное море, которым я полна до краёв. И оно не убывает. Меня качает на волнах отчаяния. Но я пытаюсь держаться на плаву, надеясь на чудо.

Внезапно мне показалось, что Арсений шевельнул пальцами. Всего мгновение. Его пальцы в моих волосах…

— Алёна, время вышло.

Я подняла голову, отерев слёзы с глаз.

— Он шевельнул пальцами!

В ответ на мои слова о том, что Арсений едва заметно пошевелился, медсестра наградила меня понимающей, но дежурной улыбкой. Это часть их работы — вселять надежду и уверенность даже тогда, когда шансы на выздоровление малы.

Но я была уверена, что мне не показалось. Он встанет на ноги — я верила в это всей душой.

— Я обязательно сообщу об этом врачу. Сейчас прошу вас выйти.

— Он выкарабкается! — надежда забилась в груди быстро и часто, расправила крылья, как та бабочка, что выползает из кокона.

Я поцеловала Арсения и погладила его по щеке.

— Я жду тебя, — поцеловала и вышла из палаты.

* * *

Домой я возвращалась с ощущением, что вот-вот наша жизнь кардинально изменится. Это чувство не давало мне покоя. Я была взбудоражена. Не могла сидеть без дела и отправилась на кухню. Мне захотелось что-то сделать своими руками и просто наполнить себя жизнью, действиями.

Я ощутила чувство голода. Впервые за те три недели, что Арсений лежал без сознания. До этого я ела, только потому, что так надо. Но аппетита почти не было. Сейчас же я  разогрела остатки вчерашней лазаньи и поела с удовольствием.

Мне казалось, теперь всё наладится.

Мне захотелось поделиться радостью с кем-то. Уверена, что Иван обрадуется, ведь речь идёт о его родном младшем брате. Иван и сам сильно переживал — он осунулся и под глазами залегли тёмные круги.

Но меня остановили на полпути.

— Алёна? — позвала меня домработница. — Вам звонят.

Управляющая протянула трубку домашнего телефона.

— Это Иван? — спросила я, решив, что брат Арсения не смог по какой-то причине дозвониться на сотовый или просто проверяет, дома ли я нахожусь.

— Нет. Богданов. Алексей Валентинович. Будете говорить с ним?

Сердце ушло в пятки. Богданов. Отец Миланы. Зачем я ему?

Я сжала пальцы, потом медленно разжала их. Хватит бояться каждой тени.

— Да. Я поговорю с ним.