Греховный соблазн - Сьюзен Джонсон

Ранним рождественским утром Джонни и Фриц, собиравшиеся на каток, услышали тяжелые шаги в спальне. Мальчики потрясенно уставились на отца. До этого он никогда не бывал в их комнате на третьем этаже, и столь необычное появление заставило братьев тревожно переглянуться.

Отпустив слуг, Ганс щелкнул пальцами и жестом подозвал сыновей. Они робко шагнули вперед, но он повелительно ткнул пальцем в то место, где им надлежало стоять.

— Не горбиться и смотреть мне в глаза, — приказал он. — Вы не какие-то жалкие бюргеры, а сыновья князя!

Мальчики распрямили плечи и нервно воззрились на отца.

— Ваша мать заболела.

Дети побледнели, и Ганс еще больше помрачнел.

— Ну и маменькины сыночки! — презрительно бросил он. — Вы уже слишком взрослые, чтобы так разнюниться! Вашей матери необходимы покой и отдых, поэтому вам придется раньше обычного вернуться в школу. Сегодня вы уезжаете утренним поездом.

— А можно попрощаться с мамой? — выпалил Фриц, более порывистый, чем брат.

— Она спит.

— Мама не обидится, если мы ее разбудим! — вставил Джонни, забыв обычную осторожность.

— Невозможно. Доктор не велел к ней никого пускать.

— Доктор? — разом охнули мальчики.

— Я не допущу непослушания! — рявкнул отец. — Будете делать как велено. Даю вам час на сборы!

И, напоследок окинув мальчиков свирепым взглядом, он вышел из комнаты, спустился вниз и объяснил братьям и невесткам, что Кристине нездоровится и у нее, вероятно, та же болезнь, что и у вдовствующей княгини. Поэтому праздник закончен и все могут разъезжаться по домам.

— Как по-твоему, она в самом деле больна? — с трудом прошептал белый как полотно Фриц.

— Давай спросим Лизу, — предложил Джонни, пытаясь успокоить младшего брата. — Она наверняка знает.

Но когда мальчики побежали вниз, чтобы найти камеристку, выяснилось, что та якобы уехала погостить к матери.

— Но у Лизы нет матери, — прошептал Джонни, выходя из комнаты домоправительницы. — Вспомни, мама всегда жалела ее, потому что она сирота. Папа лжет, и миссис Ислинг тоже.

— Что же теперь делать? — заплакал Фриц.

— Прежде всего вернуться к себе и подумать.

— Но я не могу думать, когда мне страшно!

— Тогда я подумаю за нас обоих, — решительно заявил Джонни. — Вдруг мы нужны маме? Может, Йозеф сумеет нам помочь? Он не любит отца.

— Никто не любит отца, — пробурчал Фриц. — Он ужасно злой.

— Но все его боятся. Пойдем попросим Йозефа спуститься и узнать, действительно ли мама больна.

Их гувернер был более чем рад выручить своих подопечных. Молодой человек, только что из университета, искренне любил мальчиков и, как все в доме, обожал княгиню, которая не только знала всех слуг по имени, но интересовалась их делами. К сожалению, новости, принесенные им, обнадеживающими назвать было нельзя. Комнату княгини охраняли два лакея, и внутрь никого не пропускали. Когда он попытался справиться о ее здоровье, ему грубо посоветовали не задавать вопросов.

— Так я и знал! — воскликнул Фриц. — Она вовсе не больна.

— Хоть это хорошо, — вздохнул Джонни.

— Но через час нам нужно уезжать, — напомнил гувернер. — Вы прекрасно знаете, что слово вашего отца — закон.

— Может, подсунуть записку под дверь? — с надеждой предложил Фриц.

Но Йозеф покачал головой: