Оле, Мальорка! - Стенли Морган

После пары быстрых танцев заиграла медленная музыка. Начинались обжималки. Не зная, как танцует аристократия, я занял выжидательную позицию, положившись на Кларису. Я уже заранее ожидал, что она притянет меня к себе, стиснув медвежьей хваткой, и, как выяснилось, не ошибся. Обхватив меня за шею двойным нельсоном, Клариса приникла ко мне могучим бюстом, вдавив упругие полушария мне в ребра.

— Ой, как приятно, — заквохтала она, прижимаясь ещё теснее. Я поспешил согласиться.

Минуту спустя Клариса затеяла рискованную игру. Вращая в такт музыке бедрами и тазом, она то прижималась к моему лону, то на мгновение отдалялась, чтобы в следующий миг снова игриво потереться о самую сокровенную часть моего естества. Ее щека прижалась к моей щеке, а дыхание с каждой секундой становилось все более и более прерывистым — и возбужденным!

— О-ооо… как мне хорошо, — стонала она, извиваясь. — Я просто плыву.

Сколько, по-вашему, способен выдержать такую пытку молодой и полный сил парень? Я не выдержал. Когда неизбежное свершилось, Клариса просто рассыпалась на куски, растаяла, как желе на солнце.

— О-оо! — стонала она, прижимаясь ко мне так, словно пыталась протиснуться мне за спину — только не вокруг, а сквозь меня. — О-оо!

Ее бедра переплелись с моими, а рыскавшие по моему лону пальцы ласкали, гладили, искали, щекотали или тискали все, что попадалось по пути.

— Я хочу тебя, — вдруг прошептала она. — Боже, как я тебя хочу! Просто сгораю…

— Как… здесь?

— Нет, нет — в доме. Наверху. Я хочу, чтобы все было, как надо.

— А как же мамуль… мама и папа? Они нас увидят.

— Нет. Я знаю, как пройти через черный ход. Мы часто гостили тут у графа.

— Что ж… Тогда пойдем?

— О-оо! — взвыла она, ещё раз пощупав меня напоследок.

Мы, крадучись, как злоумышленники, выскользнули из храма, стараясь держаться за кустами, подобрались к дворцу и, обогнув его, приблизились с обратной стороны. Некоторые балконные двери, выходящие на широкую террасу, были распахнуты настежь.

— Сюда! — прошептала Клариса.

Она увлекла меня за руку (мне уже начинало казаться, что Клариса никогда её не выпустит) в темную пустую кухню с выложенным плиткой полом. Она так уверенно обогнула стоявший посередине стол, который я бы даже не заметил, что я сразу догадался: Кларисса не впервые проделывала этот номер.

Узкий темный коридор, поворот налево… потом направо… на цыпочках к деревянной лестнице.

— Тише! — шикнула она, когда я споткнулся о первую же ступеньку.

Тихонько поднявшись, мы очутились в длинном, застланном ковром коридоре. Осторожно огляделись. Никого. Миновали с дюжину дверей, когда Клариса вдруг решительно распахнула ближайшую дверь справа и толкнула меня внутрь.

— Заходи… быстро!

Прикрыв за мной дверь, она включила свет. Спаленка оказалась довольно небольшая и на удивление скромно обставленная: двуспальная кровать, комод, небольшой гардероб и умывальник. И все.

— Это комната одной из горничных, — запыхавшись, пояснила Клариса. Она уехала вместе с графом.

— Здорово ты придумала, — восхитился я. — И так все организовано.

Она накинулась на меня, как изголодавшийся лев на добычу. Ее руки были сразу повсюду, словно щупальца осьминога. Губы впились в меня с жадностью вампира.

— Давай же… раздевайся скорее, — прерывисто пробормотала она.

Не переставая целовать меня, она нетерпеливо срывала с меня пиджак, теребила пуговицы, дергала за брюки…

— Раздевайся сама! — быстро проговорил я, на мгновение высвободив губы. — Я сам их сниму.

Не успел я стащить первую брючину, как Клариса уже стояла передо мной в чем мать родила. Никакая профессиональная стриптизерша не разделась бы быстрее. Взззз! — жикнула "молния", пшшш! — соскочило платье, пссс! трусики и лифчик полетели на пол, и вот она уже стоит передо мной абсолютно голая — стройная, загорелая, с пышными бедрами и круглыми упругими грудями, манящая и возбуждающая…

— Скорей же, чего ты копаешься! — набросилась на меня Клариса, хватая меня за руку и увлекая к постели.

— Погоди, у меня нога запуталась.

Плюх! — мы шлепнулись на кровать; брюки с трусами каким-то непостижимым образом соскочили с меня уже в воздухе.

— Я хочу тебя! — взвыла Клариса, ложась на спину и прижимая меня к своей мягкой груди. — Возьми меня, Рассел… Изнасилуй, если хочешь!

Что? О-оо!

Клариса схватила меня за волосы и, широко раздвинув бедра, прижала меня к себе, сдавив ногами с такой силой, что, окажись на моем месте рыцарь в доспехах, от него осталась бы только кучка покореженной жести.

— Ааооууыыии! — взвыл я.

Ее рука нырнула вниз и схватила моего наездника, чтобы направить его в цель. В следующий миг глаза Кларисы ошалело расширились.

— Рассел!

— Ну что теперь?

— Покажи мне его! Я должна на него посмотреть!

Она отшвырнула меня в сторону, рывком встала на колени, потупила взор и восторженно завопила:

— Ой, как красавчик!

И, блаженно сопя, опустилась, лаская моего дружка язычком и покрывая поцелуями. Ее ротик пылал, как жаровня для барбекю.

Вдруг Клариса отстранилась и посмотрела на меня испуганно расширенными глазами.

— Ой, Расселл… он стал ещё больше!

— А ты чего ожидала? — только и промямлил я.

— Скорее! Сейчас! Я хочу его прямо сейча-а-аааас! А-ааа! О-ооооо! О Боже, Рассел, я чувствую его где-то в груди… в горле! О-ооо, это просто фантастика! Невероятно! Не-ве-ро-ят-но!

Она извивалась, барахталась и брыкалась, словно впервые жеребящаяся кобыла. С её губ слетали жуткие стоны, бессвязные междометия и похабные возгласы, мощные когти немилосердно терзали мою плоть, раздирая спину. Внезапно она завопила, испугав меня:

— Расселл! Теперь — на спину!

Мы поменялись местами.

— О-оооо! О Боже, ты протыкаешь меня насквозь! Меня посадили на кол! Ха-ха! О-хо-хо! — Она вдруг демонически захохотала. — Клянусь всеми Богами, ты просто супержеребец, Расс! Ай да Уезерби! Погоди только, пока я расскажу про тебя Андреа Уорстхорн! Моей подружке. Она не поверит! Ха-ха! О-оо! О Боже, Расс, я умираю… Я кончаю! Я конча-аа-аа-ю! О-оооооооо-оооооооо!

— Йе-ху! — проорал я.

На какое-то страшное мгновение мне показалось, что Клариса умрет, не выдержав всесокрушающего оргазма. Вцепившись в подушку, она так рванула её, что пух разлетелся по всей спаленке. Ее голова заходила вверх-вниз, как у разгоряченного коня, бьющего копытом землю. Она кричала, смеялась, плакала, хихикала, вздыхала, охала и ахала. И все одновременно.