Новенький - Кейт Харт

Моя мама обожает предлагать мне яркую и пеструю одежду, в надежде, что когда-нибудь я всё же соглашусь нацепить на себя клоунский фестиваль и затмить всех парней в Гринлейк. Второй час мы ходим по торговому центру и единственное, что я выбрала для себя – теплый кардиган цвета нежной кремовой подливки, которую готовит моя бабушка специально для нежнейших домашних булочек. Пока мама примеряет домашний халат в примерочной очередного магазина, я молча сижу в углу на мягком пуфике и таращусь куда-то в пустоту, а мои мысли медленно съезжают с ледяной горки в огромный сугроб замешательства.

И кому только в голову могло прийти написать такое для меня? Не понимаю, как должна относиться к записке, ведь первая часть означает, что кому-то я кажусь прекрасной, должно быть, внешне, а вторая же несет в себе человеческую добросердечность… В общем, кто-то просто сделал мне комплимент.

– Хейзи, почему бы тебе всё же не примерять то платье в горошек? – доносится голос мамы из примерочной. – Ты видела, оно есть в ярко-красном варианте и бледно-желтом? Тебе и тот и тот подойдет, так что смотри сама. Хейзи?

– Да? – улыбаюсь я, хлопая глазами. Её голова уже выглядывает из-за плотной шторки. – А! Конечно. Я посмотрю, мам.

– Что это с тобой сегодня? – сощуривается мама с такой кривой улыбочкой, словно думаю я не о самых приличных вещах. – Витаешь в облаках.

– Я?! С чего бы это? Как будто мне заняться больше не чем!

– Лучше бы действительно было не чем, – подмигивает мне мама и снова скрывается за шторкой. – Тебе семнадцать, Хейзи. В твои годы я была самой популярной девочкой в школе, а твой дедушка без конца разгонял парней, карауливших у нашего дома.

– И правильно делал. Мания преследования ещё никогда до добра не доводила.

Мама снова выглядывает из-за шторки и со вздохом оглядывает мое лицо.

– Я горжусь тобой, милая. Ты прекрасно учишься, занимаешься школьной газетой, участвуешь во многих, если не во всех, городских мероприятиях.

– А дальше последует «но»?

– Но! – кивает мама и смеется. – Не хочу, чтобы ты лишала себя возможности быть счастливой.

– Мама! – улыбаюсь я. – Думаешь, я несчастна? О, боже, ты и впрямь так думаешь?

– Хейзи, тебе семнадцать.

– Я в курсе! И что с того?

– Ты же никогда не была на свидании!

– О, так значит мое счастье зависит от наличия парня, по-твоему? И, кстати, на свидании я уже была. Так себе событие, я скажу.

– Когда это? – хмурится мама и как будто пытается вспомнить.

– В прошлом году после осеннего бала Барри Шоу пригласил меня в кино. Я согласилась только потому, что болван Бреди Макбрайт добавил в яблочный сок водку, а ты знаешь, что я обожаю этот сок. И в тот вечер я немного увлеклась им…

– Макбрайт добавил водку в сок? – тихонько усмехается мама, оглядев пространство удивленным и одновременно уставшим взглядом. – И почему я узнаю об этом только сейчас?

– У меня был полный живот этого сока и естественно я опьянела. Тут подошел Барри и, заикаясь от страха, предложил сходить с ним в кино. Мне стало его жаль, ведь он такой забитый и трусливый постоянно, так что я сказала «да». И пока мы смотрели очередной «Обитель зла», Барри постепенно подвигался ко мне всё ближе, ближе и ближе и в какой-то момент он просто схватил меня за волосы и попытался поцеловать! Что ты смеешься? Это было жутко, потому что у меня сразу же сработал рефлекс и я врезала ему по лицу кулаком! Весь кинотеатр стал смеяться над ним, а мне же аплодировали так, будто я совершила какой-то невероятный подвиг.

– Почему ты не рассказывала? – задыхаясь от смеха спрашивает мама.

– Не знаю, ты не спрашивала.

– О, так значит мне нужно спрашивать конкретно да? Хорошо, Хейзи! Сегодня ты врезала какому-нибудь парню за то, что он попытался поцеловать тебя?