Пылкий любовник - Сьюзен Джонсон

– Но это всего на две-три недели… Представь только: Африка, древняя страна… Мы побываем в таких местах, которые мало кто из европейцев видел!

– Нет! Мериме без меня не справится, – упрямо отказалась Венера, избегая отцовского взгляда. – К тому же я обещала Фелисии провести с ней несколько дней на море. У нее новый дом в Трувиле, мне очень хочется посмотреть.

– Я все понимаю. – Поль взял дочь за руку. – Мы ведь хотим только помочь тебе. Мать очень волнуется… Может, мне поговорить с маркизом Рэдвером?

– Нет! – Венера взглянула на отца и тут же отвела глаза. – Ради Бога, папа! Даже не думай об этом! Обещай!

– Мы готовы сделать все… Я только хотел как лучше.

– Папа, обещай мне!

Голос Венеры дрожал от волнения.

– Конечно. – Поль озадаченно пожал плечами. Он не ожидал такой бурной реакции, – Если ты не хочешь…

– Я меньше всего на свете хочу этого! – Она пыталась справиться с дыханием, грудь высоко вздымалась. – Папа, я сама… Прости. Съезжу на несколько дней в Трувиль, отдохну. Там так здорово!.. И все будет в порядке. Я тебе обещаю…

Поль задумчиво смотрел на свою такую взрослую и такую маленькую, совсем беззащитную девочку.

– Если хочешь, мы с мамой можем отложить поездку в Марокко и все вместе поедем отдохнуть в Трувиль?

– Нет, что ты! Не надо. – Венера ласково, но решительно взяла отца за руку. – Кроме того, в Трувиле в это время собирается неплохое общество. – Взгляд ее стал лукавым. – Вы мне там будете только мешать…

– Хорошо. – Поль потрепал дочь по щеке. – Делай, как знаешь… Надеюсь, ты сможешь справиться с этим сама.

Через три дня после отъезда родителей в Марокко с Фелисией де Кассе отправились в Трувиль.

Но, все же, садясь в поезд на парижском вокзале, Венера не понимала, зачем это делает. Даже мысль оказаться среди разряженной праздной публики на модном морском курорте, который в последние годы: стал Меккой для французской знати, была неприятна. Но выносить дальше состояние полной неопределенности, ожидания непонятно чего она тоже не могла.

Однако когда фиакр подвез их к подъезду одной из роскошных вилл, кольцом опоясывавших живописную бухту, и Венера окинула взглядом залитый щедрым солнцем пляж, разгуливавших среди живописных павильончиков всем в жизни довольных курортников, она поняла, что сделала правильно. Нужно было сделать что-то решительное, неожиданное, переломить себя, избавиться, наконец, от витавших над ней лондонских призраков. Нужно было жить дальше.

Джеку его бегство в Каслро никакого облегчения не принесло. Он пробовал охотиться, целые дни проводил на конюшнях, попытался, чтобы отвлечься, заняться хозяйством. Но воспоминания о днях, проведенных здесь с Венерой, постоянно и властно вторгались в сознание. Все вокруг напоминало о ней.

Иногда Джек куда-то шел и забывал, зачем идет, потому что вдруг с необычайной отчетливостью вспоминал, как на этом диване сидела Венера… как она разглядывала картины, развешанные по дому, спускалась по устланной ковром лестнице, весело смеялась, наполняя все вокруг атмосферой какой-то возвышенной праздничности… Мысли о других моментах, о часах, проведенных с нею наедине, он, стиснув зубы, ожесточенно гнал от себя.

Как-то, собираясь на охоту, Джек застыл посреди комнаты с ружьем в руке.

– Что с вами, сэр? – встревожено спросил Морис. – Ружье не в порядке? Дайте, я посмотрю.

– Нет, – не сразу отозвался маркиз и отложил ружье. – Все в порядке. Но на охоту мы сегодня не пойдем… Принеси-ка мне лучше, бутылку бренди. И стакан.

Морис прекрасно видел, что творится с хозяином. Но он был хорошим слугой и привык подчиняться беспрекословно. И все же, ставя на стол поднос, мягко осведомился:

– Может, вам не стоит пить сегодня, сэр? На улице жарко… и гроза, похоже, собирается…

Но, встретившись взглядом с маркизом, лишь покорно склонил голову. Выйдя из комнаты, он услышал, как в замке повернулся ключ.

Морис покачал головой, задумался, потом решительно направился в кабинет маркиза, где хранились письменные принадлежности.

Когда на следующий день Морис сообщил о приезде Пегги, Джек не особенно удивился, но посмотрел на верного камердинера с некоторым подозрением. Морис стоял с совершенно непроницаемым лицом, уставившись в пол.

– Ладно, – сказал маркиз. – Будем считать, что она придумала это сама…

Примерно через час, услышав, как по гравию возле крыльца зашелестели колеса экипажа, Джек выглянул в окно.

– Ого! Судя по тому, сколько багажа она взяла с собой, Пегги решила поселиться здесь навсегда…

– Герцогиня любит путешествовать очень обстоятельно, – бесстрастно отозвался Морис. – Кроме того, женщинам требуется гораздо больше вещей, чем мужчинам.

– Ясно, – хмыкнул маркиз. – Тогда проводи ее в старую спальню наверху. Ты знаешь… Она просто обожает старинную елизаветинскую кровать, пусть порадуется… Я выйду, поздороваюсь с ней минут через двадцать.

Джек наклонился к зеркалу и потер небритую щеку. Тоскливое выражение глаз, лихорадочно блестевших на исхудавшем лице, не особенно его порадовало.

За обедом Пегги была весела, остроумна и без умолку щебетала о красотах местной природы, которые ей довелось увидеть по дороге. Погода была прекрасная, она, наконец, вырвалась из Лондона, и все в жизни складывалось просто замечательно.

– А какая роскошная новая железнодорожная станция в Каслро! – восхитилась напоследок Пегги. – Вокзал – прямо как на картинке! Ведь эта дорога тоже принадлежит тебе? – Но, наткнувшись на сумрачный взгляд маркиза, она замолчала.

– Очень польщен, – холодно сказал он, наливая себе в стакан бренди. – Спасибо за высокую оценку моих способностей. Как видишь, я могу не только диваны в заведении мадам Робюшон просиживать…

– Никогда и не думала о тебе так. Я, кстати, привезла из Лондона прекрасные новости. Сара Палмер, представляешь, обручена! Кажется, со своим учителем танцев, итальянцем.

Герцогиня подождала, надеясь хоть на какую-то реакцию. Но Джек угрюмо цедил бренди из своего стакана, словно именно это было сейчас в его жизни самым важным делом.

– Ты слышишь меня? Или это тебя тоже не интересует?

– Я об этом давно знаю, – отозвался Джек. – Больше того, заплатил за то, чтобы это событие произошло как можно скорее… Но ты же приехала сюда не ради того, чтобы пересказывать мне сплетни? Пегги, не хитри!

– И не собираюсь. – Герцогиня вздохнула и решительно вскинула голову. – Мне написал Морис. Ему очень не нравится твое поведение.

– Да? А кто он такой, чтобы ему что-то нравилось или не нравилось?

– Но мне это тоже не нравится! – Пегги редко повышала голос, но сейчас он сделался неожиданно звонким. – Джек, с тобой что-то происходит. Ты сам понимаешь, что дальше так продолжаться не может!