Девиантный рыцарь - Трейси Лоррейн

Я сглатываю.

— Потому что я знаю, что ты не остался у своих родителей, не приехал домой и даже не остановился здесь, — говорит он, его глаза стреляют, указывая на отель.

— Я поехала покатиться, чтобы прочистить голову.

— Знаешь, если бы ты столько раз не прикрывал меня за эти годы, я бы сейчас обиделся. Я могу отследить твой гребаный телефон, ты, лживый кусок дерьма. Просто скажи мне, что ты ходил к ней.

Я свирепо смотрю на своего лучшего друга, умоляя его заткнуться на хрен.

Но я знаю его лучше, чем это.

А еще он чертовски влюблен, и хотя он никогда бы не признался, что он романтик, я вижу, как в его голове разыгрывается этот дурацкий план насчет того, чтобы я переспал с лучшей подругой его девушки.

— Я…

— Прекрати, — говорит он, чувствуя, что за этим последует ложь. — Просто остановись. Я точно знаю, чем ты занимался. И если бы ты не хотел, чтобы я узнал, ты бы отключился от трекера. Это было бы не в первый раз, — ворчит он. — Итак…

Я испустил тяжелый вздох. Он ожидает, что я скажу ему, что я выследил ее, трахнул ее на прошлой неделе, как он знает, я умирал от желания сделать с тех пор, как она появилась в Найтс-Ридж, и что все будет хорошо. Долго и счастливо, вот мы и пришли. Но это не то, как все будет развиваться дальше.

— Мы просто тусовались, — признаюсь я.

Его брови удивленно приподнимаются.

— Только не говори мне, что ты тусовался с ней, а потом пришел домой, чтобы воспользоваться той баночкой вазелина, которую Алекс купил тебе на Рождество.

— Это сложно.

— Это довольно просто. Вы оба идеально подходите друг другу, и оба безумно сексуальны друг для друга. Просто вытащи свою голову из задницы или свой член из штанов и трахни ее, блядь. Сделай ее своей.

Я скриплю зубами от разочарования.

Да, не в этом, блядь, проблема. Если я трахну ее, то…

— Черт, — шиплю я, откидывая волосы со лба и оглядывая комнату.

— Что? — Себ спрашивает так, как будто я предвидел, что вот-вот начнутся какие-то неприятности.

— Н-ничего. Я просто…

— Нуждаешься в ней.

Мои глаза находят его, но я не вижу никакого поддразнивания, только понимание.

— Это пиздец, чувак. Я даже не могу сказать тебе…

— Ты не обязан мне ничего говорить. Скажи ей, может быть. — Он протягивает руку и потирает затылок. — Черт, я не силен в этих вещах. Я придумываю это по ходу дела, и Стелла надирает мне задницу, если я что-то неправильно понимаю. Но… если ты хочешь ее, если ты думаешь, что это может что-то значить, тогда единственный человек, который имеет значение, который должен знать, что происходит в твоей ебаной голове, — это она.

— А что, если она не захочет это слышать? Что, если она не сможет справиться с…

— Мы говорим об Эмми. Мы оба знаем, что ты можешь бросить в нее чем угодно, и это ее не отпугнет. Она не Слоан. Она не какая-то чопорная и благопристойная принцесса, которая ожидает, что с ней будут обращаться как со стеклом, и счастлива жить в тени — до определенной степени — просто чтобы быть с тобой. Эмми — это… она — полный комплект. Если ты этого хочешь.

— Господи Иисусе, братан. Ты ничуть не облегчаешь мне это восприятие.

— Поверь мне, когда ты поймешь это, оно того будет стоить.

— Черт возьми, я никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты получишь такую гребаную порку.

Он пожимает плечами, как будто ему на все наплевать.

— Должен тебе сказать, это неплохое место для жизни.

— Я могу это видеть. — И я могу, потому что, несмотря на все, через что он прошел за последние несколько лет, со Стеллой рядом он счастливее, чем я когда-либо его видел. Они могут быть парой, заключенной в аду, и иметь отношения, которые, я уверен, многие назвали бы токсичными, но у них это работает. Они оба улыбаются шире, когда они вместе. Они оба сильнее, когда вместе. Это в равной степени раздражает и согревает сердце.

Все меняется для всех нас. И это происходит быстрее, чем я думал.

Мы все приближаемся к концу нашего пребывания в Найтс-Ридж, и наше будущее больше, чем просто немного подвешено в воздухе.

Папа хочет, чтобы я присоединился к нему и работал полный рабочий день на Семью. Но я этого не хочу. По крайней мере, пока. Я знаю, что это мое будущее, моя судьба или что там еще, черт возьми. Но я еще не готов. Вот почему у меня дома на компьютере лежат заполненные заявления в выбранные мной университеты. Все они находятся в Лондоне, и все они позволят мне продолжать работать неполный рабочий день, как я работаю сейчас. Ничего не должно меняться. Мне просто нужно, чтобы папа посмотрел на это так же.

Он всегда потакал моим мечтам получить высшее образование, но я не думаю, что он когда-либо действительно принимал мои желания всерьез. Он просто думал, что я передумаю, когда придет время, и он сможет назначить меня на подобранную роль в Семье, и у нас все будет готово. Что ж, время идет, и он, кажется, не очень доволен тем, в каком направлении движется мое будущее.

Кроме женщины, которую он хочет видеть рядом со мной — если она, конечно, проживет так долго.

Лед наполняет мою кровь при мысли о том, что с ней случится, если выяснится, что она лжет нам. Что все это время она была сообщницей своей матери.

— Иди и найди ее, когда мы здесь закончим. Поговори с ней.

— Я не знаю, если…

— Не будь гребаным слабаком, Чирилло. Мы все знаем, чего ты хочешь. Ты только лжешь себе, притворяясь, что тоже этого не знаешь. Иди, найди ее и, блядь, наконец-то получи то, о чем ты мечтал последние несколько месяцев.

Мой член дергается при мысли о ее горячей, тугой киске. Блядь. Она всегда влажная для меня, я могу только представить, что бы она почувствовала, когда я войду в нее, раздвинув ее.

— Какая альтернатива? Идешь домой один к своей банке с вазелином?

— Ты гребаная заноза в моей заднице, Себастьян.

— Да, да. Слышал все это раньше, — говорит он с улыбкой, хлопая меня по плечу. — Ты сможешь поблагодарить меня позже.

— Посмотрим, — бормочу я, кивая на одного из папиных коллег, который поймал мой взгляд в другом конце комнаты.

* * *

Я изо всех сил стараюсь выкинуть из головы мысли об Эмми, ожидающей меня в моей квартире, пока убираю комнату, приветствую людей, которые были в моей жизни дольше, чем я могу даже вспомнить, и говорю все правильные вещи нашим коллегам, как того ожидает от меня папа.

Но к тому времени, когда моя смена наконец подходит к концу и мне удается ускользнуть из казино, каждый мускул в моем теле напряжен до предела, а мое терпение после всех этих дерьмовых потаканий самолюбию на исходе.