Наше время не пришло - Виолетта Роман

— Привет! Слушай, мужик, надо будет потерпеть… — его взгляд бегал по разным сторонам. А меня, несмотря на боль, начала одолевать злость. Какого хрена они со мной, как с инвалидом? Я, бл*дь, и так каждую секунду терплю. Нехер мне об этом твердить!

— Что там с сердцем? Аллергия есть? Что ему кололи? — спросил мужчина, обращаясь к кому-то из снующих вокруг меня медсестёр. Потом начался врачебный разговор. Они сыпали терминами, я ни хрена не понимал.

Анестезиолог снова склонился надо мной.

— Анестезия — местная блокада. Прости, друг, в твоем случае только так.

Потом снова показался Макс. Его лицо было сосредоточенным. Я чувствовал его волнение, но, несмотря на это, Евграфов выглядел собранным.

— Скажу прямо — ноги у тебя почти нет, — слова Макса — словно гром среди ясного неба. Оглушили. Я даже о боли забыл на пару мгновений. Лежал и пялился на него, как идиот.

— Тебе нога нужна? Тут не ортопедический центр, нужных материалов и аппаратуры нет. Но и туда мы тебя не успеем доставить. Если согласишься — можем попробовать из того, что есть, есть пара вариантов. Что скажешь?

Эта новость ножом вспорола внутренности. Но надо быть идиотом, чтобы надеяться на что-то меньшее в моем случае. Я знал, сейчас Максу предстоит сделать невозможное. И сейчас все зависит только от него. Тогда я улыбнулся ему, по крайней мере, мне показалось, что я именно улыбнулся.

— Сделай из меня робокопа, — прохрипел еле слышно. — А потом я отдеру тебя за то, что трогал мою Лали…

Макс улыбнулся.

— Мне нравится твой настрой.

***

Операция длилась целую вечность. Макс периодически посматривал на меня.

— Не закрывай глаза, на меня смотри! Ты как? Скажи!

Язык не двигался. Постоянно жужжала пила, и раздавались металлические звуки. Кто-то по чему-то стучал.

С каждой последующей минутой все сложней было оставаться на плаву. В глазах темнело, тошнило. Я прикрывал их, но меня тормошили. Бл*дь, и подохнуть не дадут спокойно…

— Хреново отрезал. Давай еще короче, — злился Макс на кого-то. Я не хотел думать о значении его слов.

— Вот-вот, и согни. Дай я подержу. Сверли, давай.

— Аккуратно, сломаешь!

Я уже ничего не чувствовал, не ощущал. Я концентрировался на ее образе. На мыслях о ней.

— Чего он молчит? Он там живой? Посмотри!

— Парень, не молчи, нам страшно, — заржал анестезиолог, а мне еб*нуть его захотелось.

— Сейчас будет немного больно, — раздался голос Макса, а потом чьи-то руки сдавили мне грудь.

— Терпи, не дергайся, — рычал он, а я выл.

Еб*ть, не дергайся. Боль адская. В ушах закладывало. Хотелось сдохнуть поскорей, только бы не терпеть все это. Выживу, устрою Максу. Не мог вырубить меня!

— Нормально все? Красавчик! — анестезиолог хлопнул по плечу.

— Скажешь, если покалывать или жечь начнет.

— Жжет, бл*дь! — вопил. По крайней мере, мне казалось, что я был громким. На самом деле я уже и говорить не мог. Был едва в сознании.

— Режь. Держу. Сухо. Зажми здесь. Подожди, просуну.

Макс стянул с лица повязку, приблизился ко мне. Хлопнул слегка по щеке, заставляя раскрыть глаза. Я пытался, но у меня не получалось. Веки были тяжелыми. Он что-то говорил, смотрел на меня взволнованно. А потом снова раздавал команды. Но я уже не слышал ничего. Все темнело, в ушах — непроходящий шум. Единственная мысль, перед тем как уйти. Лали. Я так и не сказал ей, как сильно ее люблю…