Бойся меня - Алайна Салах

Савва верен себе: как только начинаешь думать, что научился хотя бы немного его читать, он убеждает тебя в обратном. Всего одна фраза — и моя голова полна предположений, а нервы накалены до предела. Савва даст мне оружие против себя? Что он имеет в виду? Какое-то стоп-слово? 

— Чуть позже, не сейчас, — произносит он, безошибочно считывая метания моего мозга. Его ладонь ложится мне на затылок, скользит выше, запутываясь в волосах. Прямо посреди офисного крыльца Савва тянет меня к себе и жадно впивается мне в рот. Наш поцелуй - вовсе не приветствие двух возлюбленных, а страстная прелюдия к занятию секса со сбившимся дыханием и дрожью в теле. 

— Хватит, — шепчу я, упираясь ладонью ему в грудь. В животе горячо покалывает и ноги перестают быть твердыми. — Здесь полно людей. Поедем ко мне?

Как же Савва был прав. Тысячу раз прав. Чем больше мужской инициативы он проявляет, тем слабее рядом с ним я становлюсь. Позволяю ему принимать решения за нас обоих и делаю это с радостью. Не пытаюсь конкурировать с ним за место сверху, а намеренно утверждаюсь в более слабой позиции. С ним я изменилась. Когда я пришла в «Ландор», я из кожи вон лезла, чтобы в мужском коллективе меня воспринимали как равную. Для убедительности даже два года подряд игнорировала выходной восьмого марта, проводя его в офисе за работой. Сейчас понимаю, что делала это зря. Как мужчину меня воспринимать так и не стали, но и привилегии своего гендерного статуса я тоже утратила. Я родилась женщиной, но по-настоящему хотеть ей быть начинаю только сейчас.

— Нет, мы поедем ко мне. 

— То оружие, которое ты должен мне передать, находится в твоей квартире?

— Нет, оно со мной.

— Тогда почему бы не передать его мне прямо сейчас? 

Савва мне улыбается, и говорит то ли в шутку, то ли серьезно:

— Это чтобы у тебя не было возможности сбежать.

Я до сих пор не знаю, способен ли такой как он шутить. 

Очутившись у него в пентхаусе, где после частых ночевок успела обосноваться часть моих вещей, вроде электрической зубной щетки, расчески и фена, мы занимаемся сексом. Любой наш контакт так или иначе подразумевает его. В отношениях с Никитой мне иногда самой приходилось проявлять инициативу: например, сесть к нему на колени и начать расстегивать рубашку. С Саввой я попросту не имею такой возможности, потому что он всегда меня опережает. Мы трахаемся через минуту после того, как я успеваю снять туфли.

Но секс это еще не все. Вторая любимая часть нашего совместного времяпрепровождения — это разговоры после, когда моя голова лежит у Саввы на плече или на животе.

— Знаешь, чего я никак не могу понять? С самого начала меня поразило твое умение распознавать людей и считывать их эмоции. Разве социопатия не предполагает обратного? 

— Умение читать людей — это приобретенный навык, необходимый социопатам для удовлетворения потребности во власти. Я развивал его годами. Если ты будешь умирать от голода, и перед тобой вывалят мешок риса, ты рано или поздно начнешь его есть. Возникнет насыщение, но твои вкусовые рецепторы не зайдутся в экстазе. Так же и со мной. Ты реагируешь на эмоции людей сопереживанием, я же не чувствую ничего. Ты изучаешь людей, чтобы сблизиться с ним, я — чтобы обнаружить из слабости и эффективнее на них давить. Разница в целях. Эмпатия бескорыстна, социопатия нуждается в выгоде. 

Странно говорить с ним об этом, и вдвойне странно слышать эти честные до скрежета ответы. Мне приходится максимально отключать свою предвзятость, чтобы понять образ мышления Саввы. Он слишком не похож на мой, и если бы не моя к нему любовь, я бы наверняка перестала пытаться.

— Иногда мне кажется, что ты слишком к себе строг. У тебя ведь есть свой моральный кодекс.

Приподняв голову, Савва находит мои глаза. Ему любопытно.

— Правда? И какой же?

— Я думаю, что ты не причиняешь зла тем, кто тебе симпатичен.

— С чего ты взяла, что такие люди есть?

Я пожимаю плечами. Наверное, я кажусь ему наивной в своем желании видеть его лучше, чем он себе говорит. 

— Я просто так чувствую. Гордиенко, Вика… Ты знал нелицеприятные факты их биографии и счел нужным наказать, — спохватившись, я добавляю как можно строже. — Только не думай, что одобряю твои методы и считаю тебя Робин Гудом. Я лишь пытаюсь выявить закономерность.