Беременна от двоих - Дарья Десса

Я увидела вмонтированные в дно фонари, которые освещают воду. Рассмотрела несколько монеток, очевидно брошенных в бассейн теми, кто пожелал сюда вернуться. Я сначала подумала, обронил кто-то. Но, оказывается, есть такая традиция, – об этом мне рассказала Катя. А чего же она кричала «Смотри!»? Вынырнув, я спросила ее. «Представляешь, по небу летела звезда. Долго, из одного края в другой. Вон там, высоко», – одна даже пальцем ткнула в бездонное черное пространство, усыпанное сверкающими точечками. «Это был спутник, наверное, – ответила я со знанием дела. В школе все-таки очень любила астрономию. – Или самолет».

Катя продолжила стоять и смотреть в небеса, и на её лице было написано несказанное удивление. В самом деле: поскольку стояла глубокая ночь, и света вокруг было немного, над нами распростерся во всей красе громадный звездный купол. Я стала показывать Кате на светящиеся точки и называть их по именам. Отдельные светила, созвездия. Девушка спросила удивленно:

– Откуда ты всё это знаешь?

– До сих пор астрономию люблю, – улыбнулась я в ответ. – Как начну смотреть на какое-нибудь звездное скопление или галактику, так сразу думаю о том, есть ли там какие-нибудь иные миры, похожие на наш.

– Что-нибудь вроде Пандоры из фильма «Аватар»?

– Точно! Обожаю это кино. Какая там красивая любовь! И такая неземная, в буквальном смысле, красота.

Мы замерли, глядя в небо. И так бы стояли долго, может, час, да только если не двигаешься в воде ночного бассейна, становится очень прохладно.

– Пойдем спать? – Спросила Катя. Голос у неё был такой тихий, умиротворённый, что я сразу согласилась, представив, как прямо сейчас закутываюсь в одеяло, накрываюсь им с головой, и вот я уже в маленьком уютном гнёздышке, где мне тепло и хорошо, словно я крошка-кенгуру и сижу в маминой шерстяной сумочке.

Мы вышли из бассейна, наскоро обтёрлись полотенцами, а потом поспешили в номер, запахнувшись. Надо было бы снять трусики, чтобы стало чуть теплее, но сделать это мы решили в помещении. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь страдающий бессонницей мужчина нас увидел. Пусть в потёмках, но воображение ему остальное дорисует.

В номере, где Катя жила вместе с сыном, было очень тихо, как, впрочем, и во всём гостином доме. Максим блаженно спал на боку, положив ладошку под щёчку, и был такой хорошенький, что мама не удержалась и поцеловала его. Мальчик почмокал во сне губами.

– Больше жизни его люблю, – сказала Катя, глядя на ребёнка.

Я только улыбнулась в ответ. Что тут сказать? Счастье материнства пока мне судьба не подарила, может, когда-нибудь и я смогу вот так же, стоя над своим ребенком, раскинув над ним невидимые крыла заботы и любви, ощутить всё то, что теперь грело сердце моей новой подруги. Глядя на её просветленное лицо, я немного завидовала ей. Мне бы тоже хотелось вот так, возле кроватки своего малыша, смотреть, как он сладко спит. Или она? Мы почему-то говорим «ребёнок», подразумевая сразу мальчика. Или «малыш», «кроха», «карапуз» – все слова мужского рода. Есть и «женские» варианты, но они звучат намного реже почему-то.

Интересно, кого бы я хотела? Мальчика или девочку? Да всё равно! Лишь бы заполучить в свои ладошки его, простое женское счастье. А пока у меня ничего нет. Даже единственная верная подруга по имени Лидка оказалась не такой уж и верной, коли бросила меня, стоило мажору перед ней хвостом махнуть. Ну, вернешься ты, блудная дочь! Ох, выскажу я тебе всё, что думаю!

Я умылась, высушила с помощью фена волосы, потом Катя сделала тоже, и вот мы уже, стесняясь друг друга, стоим у кровати и думаем: как будем спать? Трусики мокрые, лифчики тоже, висят на сушилке в ванной. Обе закутаны в полотенца.

– Ты знаешь, мне нужно в мой номер. Хотя бы переоденусь. А то как-то неудобно, – сказала я, густо покраснев. В темноте не видно, но всегда это чувствую.

– А давай спать так? – Предложила Катя.

– Как так?

– Без одежды, – сказала она и, я по голосу услышала, смутилась.

– Эм-м-м… – промычала я неопределенно.

– Ты что, никогда не спала голенькой? – Шутливо спросила Катя.  

– Ни разу.

– Не может быть! А как же с молодым человеком?

– А… да… – Я окончательно растерялась и не знала, как правильно поступить. Может, вернуться в свой номер, одеться в сухое и лечь там? Но одной так страшно. И эта перспектива, лежать одной в темном помещении, меня убедила остаться. Ничего больше не говоря, я юркнула в постель, накрылась одеялом и замерла, ожидая сама не знаю чего. Сердце гулко билось. В таком виде в одной постели с девушкой мне ещё бывать не приходилось. Я даже постаралась задержать дыхание, чтобы оно не выдало моё волнение. Катя, пока я нервничала, спокойно легла рядом, накрылась и повернулась ко мне лицом, положив правую руку под голову.

– Ты чего такая напряженная? – Спросила она, и я поняла, хотя почти не видела её лица, что она улыбается. – Боишься чего-то?

– Нет, ничего не боюсь, – соврала я. Конечно, ёлки зелёные, мне было страшно! Только чего же? Что она меня изнасилует? Какая глупость! – Непривычно немного. Я, ты…

– Сколько у тебя было мужчин? – Вдруг задала девушка неожиданный вопрос. Наверное, алкоголь ещё бродил в её голове, отсюда и интерес к этой тонкой теме.

– Один, – честно призналась я. – А у тебя?

– Тоже один, – сказала Катя.

– Дуры мы с тобой. Обе, – хихикнула я. 

– Это почему? – Удивилась она.

– Потому что сколько нам лет? А у нас любовный список из одной фамилии состоит. Ты посмотри вокруг. Со мной девочка в классе училась, так она к 16 годам уже двоих родила. А мы, как две старые девы. По разику, и готово, – я продолжала ёрничать, наверное, от волнения.

– Разве в количестве дело? Мне кажется, в качестве, – ответила Катя.

– Может быть, – пожала я плечами. – Давай спать, поздно уже.

– Спокойной ночи, – сказала она и замолчала.

Но сколько я ни старалась уснуть, не помогли ни чудесное купание в ночном бассейне, ни выпитое вино, от которого, впрочем, осталось лишь одно мягкое воспоминание, продолжавшее слегка кружить голову. Да и выпили-то мы, по большому счету, не так уж много, и возможно если бы не стали купаться, то чувствовали себя гораздо пьянее. А так… Лишь шум в ушах остался, да и только. И ещё постоянно хотелось пить.

Я ложилась то на спину, то на живот, стараясь делать это так, чтобы не причинять Кате неудобств. Возилась с боку на бок, но как ни старалась оставаться незаметной, все-таки моя новая подруга раскрыла сонные глаза и спросила:

– Ты чего возишься? Уснуть не можешь?

– Не могу, – откровенно призналась я. – Пить очень хочется.

Катя хмыкнула в сумерках:

– Прекрасно тебя понимаю. Сама уже минут десять думаю об этом.

– Значит, надо что-то сделать.