Отдана чудовищу - Катя Лоренц

— Я буду скучать, Богдан, — глаза щиплет. Почему мне кажется, что мы прощаемся надолго?

— Я тоже, Лесь. Ты не представляешь как сильно.

* * *

Я сижу в машине, смотрю как грузят наши вещи, как всем процессом командует Глеб, на окна квартиры к которой я даже не успела привыкнуть и ощущаю лёгкую грусть. Мне здесь понравилось жить. Моя первая отдельная квартира. Где хозяева я и Глеб. Ни папа, ни Мстислав. А только наша семья. Глеб утверждает, что и в новом доме мне тоже понравится.

— Да что за идиоты! — рычит мой зверь, когда они спрашивают какую мебель ещё забрать, а какую оставить. Он смотрит на меня и показывает пятерню. — Пять минут и едем, — шепчет он. Я киваю. Выхожу на улицу.

Дом под охраной и на входе шлагбаум. Всё люди на работе. Я снимаю очки и подставляю лицо августовском у солнцу.

— Привет, — смотрю на девушку, укутанную в черный шарф с очками на лице и не верю, что это она.

— Как ты посмела явиться сюда? Довольна, что мне приходиться скрываться?

— Лесь, не злись. Я извиниться. Что была такой беспросветной дурой. Ты меня, конечно, не простишь и будешь права.

— К чему это? У тебя все в порядке? — она всхлипнула.

— Я всегда гордилась своей красотой, кичилась. А сейчас, — Маша сняла очки, потом развязала шарф. Я в ужасе отшатнулась и прикрыла рот рукой. Маша изменилась до неузнаваемости. В некоторых участках не было кожи, просто гниющее мясо.

— Что с тобой?

— У Ильи была постоянная подружка. Она сделала это со мной.

— Почему раны не заживают?

— Доктор для оборотней сказал, что этого не будет. Что я навсегда останусь такой. Так издевались древние над пойманными оборотнями. Мне выписали кучу лекарств, которые я должна пить постоянно. Я много совершила грехов за всю жизнь. Считала себя выше других. За мной столько парней бегало. А сейчас я никому не нужна кроме папы.

— А как же Илья?

— Он сделал мне предложение. А когда это все произошло, отказался от меня. Он меня просто не любил, да и я его. Я пришла, чтобы просить прощения, перед тем как вернусь в тайгу, — я смотрю на изуродованную подругу и чувствую жалость. Не было больше злости. Это слишком жестоко остаться такой навечно. Наверное это очень больно, когда кожа постоянно гниёт.

— Мне жаль, Маш.

— Да ты при чем? Ладно, — надела очки. — Мне пора. Удачи тебе на новом месте. И с Глебом.

Стоя возле машины, провожала взглядом бывшую подругу. Вот и ещё одна страница моей жизни перевёрнута, а будущее туманно и неизвестно.

Несколько дней пути и мы подъезжаем к высокому забору. На въезде нас встретили оборотни с автоматами. Глеб показал документы и нам разрешили проехать. На территорию.

— Что это за место?

— Бывший военный городок, переживший модернизацию. Видишь пятиметровый забор? Штыри это специальный сплав из серебра. Оборотни не пролезут. По всему периметру стоит сигнализация и камеры. Войти можно только через охранный пункт. Я рассматривала строящийся город. Где то уже стояли строения и высаживали деревья.

— А где наш дом?

— Город разделен на зоны. Майкл строил так, чтобы самые близкие люди жили с ним по соседству. Естественно это самый красивая часть города.

Через несколько часов мы подъехали к чугунному забору и снова прошли пункт проверки. Я смотрела на ровные подстриженный газон, на карликовые пальмы и множество клуб с самыми редкими цветами. Здесь дома были более дорогими и изысканными.

— Дай угадаю. Вот тот с бассейном на крыше это наш?

— Да. Как ты узнала?

— Ты бы выбрал самый необычный.

— А вот тот в скандинавском стиле — это дом твоего папы. Там дальше дом Бьюлы и Сэма. Рядом с ним дом Андреа. А вот тот с дубом — Лулу и Демы. У них он самый большой. Детей то много. Лулу опять беременна.

— Да ты что? Я так за них рада! — погладила Глеба по плечу. — А Богдана?

— Он, пока, не выбрал. Он не был здесь. Ни разу. Майкл всё ещё ждёт.

Двор нашего сада выходил к реке. Пока рабочие расставляли мебель, мы сидели с Глебом на пледе. Я удобно устроилась между его ног, откинув голову на плечо. Глеб кормил меня виноградом, пока я с щемящим грудь счастьем, смотрела как багряное солнце скрывается за горизонтом, как голубая вода окрашивается в розовый. Слушала щебетание птиц.

— И как тебе? Нравится здесь? — Глеб провел рукой по шее, спускаясь ниже к декольте. Освобождая налившиеся чувствительные груди. Мягко поглаживая, целуя меня в шее.

— Очень. Такой огромный и прекрасный сад. Есть где детям порезвиться.

— Ну, до этого ещё далеко, — его ласки становились все настойчивее. В попу упиралось его возбуждение, он ущипнул за сосок и укусил за ушко. Перед глазами все поплыло, а них живота знакомо наполнился тяжестью.

— Девять месяцев пролетят и не заметим, — я, наконец смогла сосредоточиться на разговоре. И сообщить саму важную новость.

— Что? — он повалил меня на плед и навис сверху. — Ты о чем?

— Точнее меньше на две недели.

— Лесь ты шутишь? — покачала головой. — У нас будет… ребенок?

— Судя по тесту, да. Глеб снял блузку до конца и уставился на плоский живот. Глупый. Что он там хочет рассмотреть? Малыша с горошину?

— Не шучу, — провела по ёжику на голове. Длинные они мне нравились больше.

— Ох, Лесь, — он принялся целовать мой живот с животным урчанием, спускаясь все ниже.

— Так ты рад?

— Спрашиваешь. Я этого очень хочу, — в сторону полетели мои вещи, а потом и трусики, которые он эротично снял зубами.

Я задрожала в предвкушении, представляя что будет дальше.

— Я не знаю, что будет завтра. Но главное — ты и малыш в безопасности. И мы вместе. Переживём любые трудности. А теперь дай попробовать мою девочку, — закинул ноги к себе на плечи. Его дыхание между ног, меня обдает жаром.

— Ох, Глеб!

Спину выгибает, царапаю пальчиками кожу его головы, пока он облизывает, посасывает. Его стон, мучительной дрожью отзывается во мне. Я хочу сильнее, больше. Глеб отстраняется, плюет мне между ног, а потом высасывает. Это так грязно, пошло. Мне нужно больше, глубже. Он словно читает мои мысли. Спускает брюки и направляет член в меня. Я глажу упругие бедра. У него просто охренительный зад. Глеб заполняет меня полностью, мой стон тонет у него во рту, язык движется в одном ритме с членом внутри меня.

Впиваюсь ногтями в его ягодицы, не хочу чтобы он отстранялся, останавливался. Я не вижу, не чувствую ничего кроме него. Его, запах, жар горячего тела, стальные мышцы под моими пальцами. Только его жесткое дыхание и полыхающее пламя в глазах.

Глеб просовывает руку между нашими телами, потирает клитор и я лечу невыносимо долго в пропасть. Умираю, воскресаю снова. Кричу его имя, царапая спину.