Мистер Х. Игры - Леона Хард

POV Катя

После общения с Лизой в университе появилась крайне «прибитая» что ли... Никакая. В холле учебного здания мельком взглянула на стену, с висевшим на ней овальным зеркалом. И увидела плохое отражение: синяки под глазами, щеки впали, цвет лица бледно-желтый (нездоровый), несмотря на то, что зашла с солнцепека и должна быть красной. Ощущение после осмотра - меня либо сильно избили, либо на череп натянули кожу и я такой «красивой» родилась. Вероятно от плохого сна, постоянно страха оказаться в клетке и быть стерилизованной, организм не отдыхал. Наглядевшись на свою умершую красоту, поднялась в аудиторию, где проводилось занятие у Миши. Извинилась перед преподавателем, прежде чем войти и под всеобщими взглядами богачей заняла место на шестом ряду рядом с Мишей. Хозяин был крайне зол, не слушал лепет, попытки оправдаться за нарушенное доверие и после занятий, закончившихся в три часа дня, приказал:

«Сейчас пойдешь в клетку!» - Миша не кричал, произнес приговор равнодушно.

Думаю, множество девушек передо мной проходили это. Я не видела смысла умолять, безудержно рыдать. Больше слова не произнесла. Теперь уже я намеренно держала дистанцию по дороге домой, шла по бордюру, взгляд опустив вниз под ноги, разглядывая асфальт, который сопровождал, как конвоир, в клетку.

Плохо представляла, что это за место. Вскоре узнала...

Клетки находились в подвале отеля. Темное, бетонное помещение размером с отель, в котором поместилось бы несколько номеров-квартир. Вдоль стен - множественные трубы. Воздух пропитался пылью и канализацией. Вдоль одной из стен десять клеток в человеческий рост.

Я, когда увидела, куда привел Миша, очень неуверенно создала видимость равнодушия. С трудом осталась стоять на бетоне, тапочками ощущая неровные камни. Стояла и смотрела в одну точку, на девушку, сидевшую в клетке, и пальцами, крепко державшими прутья.

Сдерживаться стало невмоготу, очень хотелось трусливо заплакать. Только слезами проблему не решишь. И я заморгала часто-часто. Хорошо в помещение довольно темно, за исключением маленького окна под потолком, и слез не разглядишь. Одна предательская слезинка все-таки капнула на щеку. Поспешно ее стерла.

- Туда! - Миша указал массивным пальцем на одну из пустых клеток, раскрывая со скрипом по нервам, металлическую дверь. А мне оставалось только, в тайне покрываясь липким потом и ужасом, аккуратно стараясь не упасть на внезапно отяжелевших, ватных ногах войти в клетку. Развернуться и посмотреть на Мишу просто не могла, стояла к нему спиной, слушая, как закрывается личная тюрьма.Я никогда и ни у кого не прошу помощи. Всегда решаю проблемы собственными силами, иногда с угрозой здоровью, но не люблю перевешивать проблемы на других. А может не просила помощи по-другой причине - люди эгоистичны и в большинстве своем делают все для себя. Вряд ли станут помогать. Мне люди не помогали, ни друзья, ни родственники. Я не умею просить помощи.Вряд ли, если бы заплакала и слезно взмолилась о пощаде, Миша откликнулся на просьбу. Судя по женским трусливым стонам в помещении, он холоден к подобным вещам, поэтому осталась стоять спиной к Мише. Скрывая дрожь в теле и наворачивающиеся слезу.

Ночь была ужасна, почти не спала, про туалет и вовсе не хотелось бы вспоминать, еду Михаил принес вечером. Как псине швырнул через клетку. Я не притронулась. Наверное, еще не опустилась до уровня животного.

С утра в маленькое окно почти возле потолка пробился одинокий луч света.

Тогда же услышала шаркающие шаги и узнала в них — Мишины. В квартире он всегда ленился поднимать ноги и шаркал тапками по полу. Как вчера Миша проводил сюда — стояла спиной, так и сегодня с утра — повторила позу, не имея желания поворачиваться. Казалось, если посмотрю, то заражусь от него ненавистью к миру.

- Ты...Катя... - небрежно позвал. Рябь прошла по телу. Не надо дрожать. Не надо. Ты же не пугливое животное. Успокаивала себя. - По ночам будешь жить в клетке, но днем меня сопровождаешь на занятия или в любое другое людное место, при этом обязана выглядеть лучше самой красивой девушки в университете.

Последние слова Миша произносил неуверенно, заикался, подбирал выражения будто не знал, как поточнее выразиться. Первые слова с приказом жить в клетке звучали увереннее и четче.

Стоя спиной к Мише, услышала, как зашуршал ключ, нечаянно стукнувшись о металлический прут-жердь, затем раздался шорох в замочной скважине. Дверь со скрипом раскрылась, разрешая покинуть клетку.

Тут же две девушки по обе стороны от меня, поднялись с пола, завыли что-то мало напоминающее человеческие слова, смесь животного и человеческого плача. Дергали за прутья, будто хотели их выдрать и молили отпустить.

- Молчать! - рявкнул Миша соседкам, а потом и мне достался раздраженный вопль. - Ты идешь?

По-прежнему не находила сил повернуться, лишь рассматривала пыльную темную стену и канализационные трубы.