Похищенная Зауром - Виолетта Роман

- Снимайте одежду.

Что?! Какого черта?! Ну уже нет! Ошарашено посмотрела на рыжую. Она уже скинула лифчик и стягивала трусы. Слева от меня, девушка тоже выполняла требование. Нет. Я просто не смогу. Мое тело. Оно и так грязное. И если сейчас я это сделаю, я никогда непрощу себя.

- Номер три, либо ты раздеваешься, либо плеть…

Я дрожала. По щекам текли слезы. Дыхание стало прерывистым, сердце выпрыгивало из груди. Мне было плохо. Я на себя то в зеркало не могу смотреть – противно, а меня заставляют снова проходить через эту грязь.

За спиной раздался лязг замка. Но я стояла неподвижно. Не могла заставить себя пошевелиться. Прошло несколько секунд, и вдруг мою спину обожгло болью. Она была такой сильной, что я упала, в глазах потемнело. Обернувшись, увидела стоящего надо мной палача с плетью в руке. Он снова замахнулся рукой, а я взвыла, что есть мочи.

- Нет, я разденусь, разденусь!

Его рука замерла, повиснув в воздухе.

Кое-как, на дрожащих ногах, поднялась. Потянулась к лямкам платья и скинула с себя его. Спина горела. Мне было так больно, казалось он рассек мне все до кости. Прикусив губу, я выпрямилась и посмотрела в зал. По щекам текли слезы. Музыка наконец-то прекратилась, и все девушки стояли молча.

- Номер пять, - один из гостей поднял руку вверх. – Пусть раком встанет.

- Номер пять загнись раком, - вторил команду громкоговоритель. Я не видела этой девушки, она стояла в другой стороне от меня. Но столь унизительную просьбу я бы не смогла выполнить. Даже несмотря на плеть.

Прикрыла глаза, чувствуя, что силы покидают. Мне было так страшно! И я понимала, что никто не услышит, никто не спасет.

- Пять тысяч, - произносит тот же мужчина.

- Первая ставка пять тысяч долларов, - гремит ненавистный голос.

- Пять с половиной… - перебил седоволосый старик лет семидесяти. Черт, не могу представить, как бедная девчонка станет с ним спать. Он отвратителен.

Да они все тут такие. Перебивали друг друга, поднимая цену. Я стояла и смотрела на этот кошмар, и думала о том, что умереть от плети охранника не такое уж ужасное наказание по сравнению с ожидающим меня.

Девушку под номером «пять» выводят из куба. Тот самый старик покупает ее за десять штук. Она еле идет, я вижу, как дрожат ее ноги на этих уродских каблуках, пока бедолагу ведут под руку к выходу из зала.

Следующим лотом уходит девочка под номером два. Потом номер один и наступает очередь моей соседки. Она говорила, что ее не берут. Не знаю, спор за нее разгорелся нешуточный. В итоге ее забрали за двадцать тысяч баксов.

Последней настала моя очередь.

- Пятнадцать тысяч долларов, - поднялась табличка. С подкатывающей к горлу тошнотой, я всмотрелась в толпу. Мне стало дурно. Во втором ряду восседал толстопузый мужчина. Его лысеющая голова блестела в свете ламп.

- Пятнадцать тысяч – раз, - раздался громкий голос.

Я прикрыла глаза, чувствуя как меня начинает трясти.

- Пятнадцать пятьсот, - раздался грубый мужской голос из противоположной стороны зала. С замершим сердцем я перевела взгляд туда. Незнакомец в черной бейсболке. Тот, от одного лишь взгляда которого было не по себе. Это он держал поднятой руку.  Уж лучше пусть это будет он. Молодой, красивый, чем тот.

- Шестнадцать тысяч, - вступил в борьбу темноволосый мужчина лет сорока на вид.

- Семнадцать, - тут же перебил его ставку жирдяй. Атмосфера накалялась. С каждой пройденной минутой мне становилось все хуже. Паника накрывала с головой.

- Семнадцать пятьсот, - поднял руку вверх незнакомец в черной бейсболке.

В зале воцарилась тишине. Я было выдохнула. Хотя, и в этом мужчине не было и капли хорошего. Все они уроды, покупают меня словно вещь.

Вдруг у мужчины звонит телефон. Он принимает вызов, поднимается и выходит из зала. Я растеряна. Только и могу, что стоять и пялиться в закрытую дверь.

- Семнадцать тысяч пятьсот, - раздается в громкоговоритель.

Секунда, две, три… я прикрываю глаза, надеясь, что все-таки смогу договориться с мужчиной. Пообещаю ему деньги, скажу чья я дочь. Моего отца знают все в городе, и вряд ли станут связываться со мной. Но в следующий момент происходит то, что напрочь лишает меня надежды.

- Восемнадцать тысяч, - вскрикивает пузатый мужчина.

- Продано! – звучит удар молотка, а мне и вовсе становится не по себе.