Первый - Юлия Резник

«Господи, да о чем ты, мать его, думаешь?! Какой закат? Какая пустыня?» — раздался возмущенный голос в Алиной голове. Она вскочила и, не сумев таки справиться с острым приступом паники, согнулась пополам. Втянула с хрипом воздух. Спрятала лицо в мокрых от волнения ладонях…

— Все хорошо? — тихий голос майора нарушил повисшую в комнате тишину. Аля резко выпрямилась. Еще раз прошлась взглядом по комнате и, наконец, его увидела. Все это время майор, оказывается, был здесь. И наблюдал за ней, сидя в самом темном углу комнаты.

— Почему вы сидите на полу? — спросила Аля первое, что пришло в голову. Ну, ведь и правда, здесь оставалось еще немало мест, где можно было расположиться с комфортом. Да и спальня… в этой квартире она ведь тоже наверняка была. Но он предпочел сидеть на жестком полу, прислонившись спиной к стене, грубо отделанной штукатуркой. А ведь буквально в шаге от него был устроен роскошный альков, устланный шикарным персидским ковром с разбросанными по нему подушками.

— Мне и здесь неплохо.

Голос майора звучал как обычно спокойно. Но что-то ее все равно насторожило. Не решаясь к нему подойди, не осмеливаясь спросить самое важное, Аля бестолково кивнула. Переступила с ноги на ногу. Сжала кулаки, собираясь с силами.

— Кофе хочешь?

— Д-да… Наверное.

Боец кивнул. Вскочил на ноги из положения сидя и шагнул на свет.

Он переоделся. Или просто снял дишдашу… Аля, открыв рот, уставилась на открывшуюся ее взгляду картинку. Нет, она, конечно, понимала, какой он сильный, но только сейчас смогла убедиться в этом воочию.

И вот к этому она вчера прижималась! Господи…

— Кофе в кухне.

Аля вспыхнула.

— Да, конечно. Извините.

Пропуская Алину вперед, майор на секунду коснулся рукой ее поясницы. Его ладонь была широкой, тяжелой и такой горячей, что Аля затрепетала.

— Если хочешь, можешь для начала сходить в душ. Там есть халат и все необходимое.

— Да, спасибо.

— Это там…

Как и все в квартире, ванная комната поражала роскошью. В любое другое время Аля ни за что не стала бы спешить с туалетом. И обязательно бы насладилась процессом. Испытала джакузи, перенюхала бы все средства парфюмерии, выстроившиеся в ряд на туалетном столике. Но прямо сейчас она чувствовала себя настолько потерянной и одинокой, что мечтала лишь об одном — поскорее вернуться к майору. До этих пор Аля не понимала, как много он стал для нее значить. Без него она просто тонула… В вязком болоте собственных страхов и панике.

Аля быстро вымылась. Соорудила тюрбан на голове, не пожелав тратить время на сушку феном, и, натянув на голое тело халат, выскользнула за дверь.

Когда она вошла, Богданов стоял у плиты, опершись двумя ладонями на столешницу и низко-низко опустив голову. На его руках бугрились мышцы. Он был так чудовищно напряжен… И сокрушен. Может быть, он был сокрушен гораздо больше, чем она думала.

Кофе в турке пролился через край и с шипением побежал по медному боку. Майор выматерился, схватился за ручку и, тут же отдернув обожжённые пальцы, сунул их в рот.

— Я помогу, — пискнула Аля, выключая конфорку. Огляделась. Нашла полотенце, обмотала злосчастную ручку и вылила коричневую жижу в чашку. — Возьмите.

Богданов поднял на нее взгляд темных, как преисподняя, глаз. Наверное, он не был красив в общепринятом смысле этого слова. Но… он завораживал. Своей несгибаемой силой, нечеловеческой выдержкой и бесстрашием. И она полностью от него зависела.

— Не хочу. Я уже пил.

Ну же! Скажи еще хоть что-то! Спроси… Ты должна спросить… «Как твои люди? Все ли живы?» А если нет? Как она будет жить, зная, что из-за нее кто-то умер? Что из-за нее кто-то потерял своего сына, брата, мужа… или отца?

Алина должна была спросить. Должна! Но ей не хватало смелости. Тогда, облизав губы, она шепнула:

— Я могу приготовить завтрак.

— Я не голоден. А тебе не мешает поесть. Здесь я видел какие-то крупы, — майор взмахнул в сторону кухонного шкафчика. И пошел прочь.

— Вы куда?

Из-за паники голос Али прозвучал несколько истерично. Богданов обернулся. Прошелся по ней уже знакомым спокойным взглядом и пожал плечами:

— Мне нужно установить связь со своими людьми.

Значит, до этих пор у него ничего не получилось! Значит, его люди…

— Сколько их было? — шепнула Аля, спрятав дрожащие руки в карманах.

Майор на мгновение будто окаменел.

— Семь. Кроме меня.

— И все они молчат?

— Пока да.

Он все-таки ушел. Абсолютно бесшумно, ступая мягко, как кошка. Или скорее даже большая пантера.

— Семь… Семь, кроме меня. — Так он сказал. Господи.

Майор, наверное, ее ненавидит! И это понятно. Ведь если бы не она… Ничего бы подобного не случилось. Аля без сил опустилась на пол. Открыла злосчастный ящик. Достала упаковку риса и тупо на неё уставилась.

Нет… Она не хотела есть. Она хотела отмотать назад пленку и все изменить. С губ сорвался всхлип. Набежали слезы. Аля зло их стряхнула. Понимая, что не имеет никакого морального права плакать! Ведь Богданову было наверняка хуже. Но он как-то держался. Вот и она будет держаться! Как-то…

Аля захлопнула ящик, оперлась рукой о пол и медленно встала. На цыпочках вышла из кухни. Прошла через коридор и замерла у входа в гостиную.

— Второй… прием! Это Первый. Доложи обстановку, Второй! Прием…

И ничего. Аля заглянула внутрь. Майор сидел в углу и вновь и вновь пытался связаться с кем-то. Из тех семи.

— Третий! Прием! Это Первый.

Четвертый, прием! Пятый, Шестой…

Захлебываясь рыданиями, Аля сползла по стенке. Подтянула колени к груди, пряча лицо. Заглушая рвущиеся из груди всхлипы ладонью. Время будто остановилось. Но в другой системе координат оно, напротив, летело вперед с невероятной скоростью. Стремительно сокращая шансы на то, что им кто-то все же ответит. Безжалостное. И неумолимое время.

Солнце, достигнув зенита, неторопливо катилось вниз. Тени, наполняющие комнату, стали длиннее. Как и паузы. Майор порядком осип. Повторяя одно и то же. Его плечи опускались все ниже. Он был словно Атлант, чье небо, упав, разбилось.

Аля не могла больше на это смотреть. И оставаться безучастной. Она вообще не могла больше оставаться одна. Делать вид, что достаточно сильная, чтобы 3.3

— Что случилось?

— Ничего. Я просто… я… Наверное, вы меня вините?

— Нет.

— Не медли я, все могло бы сложиться иначе.

— Ты ни в чем не виновата, — повторил майор. Повторил очень твердо. И ровно. Но Аля один черт не могла отделаться от мысли, что он говорит то, что должен. Но не то, что чувствует на самом деле.