Продана криминальному авторитету - Лана Дэй

— Правильно. Ты побежишь! Как миленькая!

Шаг вперёд, за руку хватаю, сжимая тонкое запястье, на себя дёргаю, разворачивая.

Её большая лакомая грудь сталкивается с моей. Тесно к твёрдым мышцам прижимается. Слишком плотно. На девчонке надет лёгкий халатик, а под ним тонкая домашняя рубашка. Она без лифчика. Сосочки торчат как иголочки.

Ёб твою мать!

Стояк в штанах ноет и выпирает очень сильно. Он упирается в её ногу. Сейчас лопнет! Почувствовав трение твёрдости, Лиса краснеет похлеще переспелого помидора на грядке.

— Ты будешь делать то, что я прикажу! Или… — облизываюсь, сверкая черными глазами: — Я тебя заставлю! Но не словом, а делом.

Левая рука падает на её прямую, красивую спину. Алиса вздрагивает, охая. Ладонь скользит вниз. Секунда. Я властно хватаю её за попку, с силой сжимаю свою лакомую добычу. До синяков, мля. Не контролирую. Ибо невыносимо сильно хочу эту паршивку!

Что ж, не буду скрывать. У меня снова спермотоксикоз обострился. И он стал уже хроническим, когда в моей чёртовой жизни появилась ОНА.

Алиса пугается моих бесовских глаз. Особенно когда я зол. Я прекрасно знаю эту реакцию. Я наслаждаюсь этим ощущением, когда тебя бояться.

— П-пожалуйста, нет… — дрожит, слабея прямо на глазах.

А может не от страха дрожит? А от кайфа?

Могу поспорить на миллион, если я руку в ее трусики засуну и бутончик как следует пощупаю, то он весь в ее ароматной росе будет. Паршивка возбудилась! Я принюхиваюсь. Клянусь, запах её офигенный в воздухе как армейский пес чую.

Если мелкая не подчиниться, я буду её мучить.

Словами.

Или…

— Если хоть ещё одно “нет” сорвется с твоих дерзких губок, ты очень сильно пожалеешь, девочка моя, — хрипло рычу, бурные вздохи вырываются и самого горла. Как во время зашкаливающего перевозбуждения. — Я накажу тебя! Буду пороть! И воспитывать! Чтобы знала, кто твой хозяин! Чтобы смирилась наконец и покорной стала! Я такого не потерплю в своём доме! — ногой топаю.

Порку устрою! На полном серьёзе.

А потом наказание моё завершится пыткой долгими, частыми, мучительно невыносимыми оргазмами.

— Прекрати! Ты совсем уже спятил?! — задыхаясь.

Кусается, засранка. Вертит своим язычком, не думая. Играет с тигром, за усы его дёргает. Ну ничего-ничего! Я этот язычок с перчиком на кое-чем другом поверчу…

Замахнувшись, я отвешиваю смачный шлепок по сахарной жопке. Ухватившись за пышную булочку, жадно ее трепаю.

— Ай! Ай-й-й! Прекрати! — девчонка брыкается, но я её крепко держу. Как питбуль в добычу мёртвой хваткой вонзился, фиг кто отцепит, пока сам не захочу.

— А теперь быстро пошла платье напялила! — гаркнув на весь дом, я всё-таки её отпускаю.

На шаг назад отступаю, чувствуя себя как обычно, командиром и доминантом. Обожаю эти ощущения. Когда весь мир оказывается под тобой, а топчешь его сверху, доминируя.

— Ладно-ладно, только не щипай меня так больше! — обиженно булочку растирает, отпрыгивая на безопасное расстояние.

Я так сильно сжал её орешек, что наверно от одержимости своей синяк случайно ей оставил.

Алиса расстёгивает чехол и вытаскивает из него наряд. Глазки блестят, когда она тщательно рассматривает вещь. Ей нравится. Этот взгляд не будет врать. А пухлые щёчки окрашиваются румянцем.

— Нравится тряпка? — вальяжно цыкаю, скрещивая руки на груди.

— Ох, оно… сказоч… Ничего особенного! Платье и платье! Мне папа на выпускной не хуже подарил.

Я усмехаюсь от того, как она щёчки дует. Она разомлела вся, когда на ткань эту безумно дорогую смотрела, когда ручками её гладила, оценивая качество материала. А потом взбрыкнула, чтобы позлить. Протестует. Не желает мириться с тем, что состоиться завтра…

— Надевай. У меня ещё дел куча.

Вздохнув она поворачивается ко мне спиной. На секунду замирает, сжав кулачки.

— Отвернёшься? Или так и будешь пялиться?

— Так и буду пялиться, — рыкаю, крепче напрягая бицепсы. Ткань футболки трещит по швам. — Чего я там не видел. Снимай. Всё. С себя! Живо!

Фыркнув она как назло сбрасывает халатик, через голову срывает тонкую домашнюю сорочку. Я вижу её утонченную, идеально ровную спину с красивыми лопатками. Мозг взрывают воспоминания.

Я кайфовал от того, когда брал ее сзади. Врезался в узкую дырочку, когда она стояла передо мной на карачках и подмахивала жопкой. А я её за волосы с силой сжимал и жёстко толкался в сочную киску, раскачиваясь словно осатанелый псих. Добился в жаркое, сочащееся лоно похлеще пулемёта.

Она выла и хныкала от страсти, выгибая поясницу навстречу скоростным толчкам. Член вонзался в мягкую плоть до самого упора. Мокрый, горячий, каменный. А я на ее красивую спинку смотрел и наслаждался зрелищем. Гибкая. И без изъянов. Девчонка — само совершенство. Создана исключительно для глубокой, знойной любви. Её тело создано лишь для того, чтобы приносить удовольствие мужчинам. А сейчас, чтобы родить наследника.

Точка! Таким и должно быть место женщины в мире, её настоящее предназначение. Как это было в средние века.

Женщина должна создавать уют в доме, хавчик ваять, отпрысков нянчить и член греть. Быть отдушиной мужчины после нелёгких рабочих дней. Я считаю это правильно. Это природа решила, но человек как обычно подстроил всё под себя.

Алиса влезает в наряд. Почти полностью на себя надевает, осталось только молнию застегнуть.

Платье садится на унтончённой фигурке как литое. Её размерчик!

Мля-я-я! Она, черт, богиня в нём!

Но без него ещё круче…

— Поможешь? — очень нежным голоском просит.

Я встряхиваю башкой прогоняя идиотские слащавые мысли, чтобы вернуться в реальное время. Надо сосредоточиться! Делаю несколько шагов вперёд, бережно беру Лису за волосы, перебрасываю густую копну на левое плечо, чтобы не мешали.

Пальцы случайно касаются бархатистой кожи в области затылка. Малышка вздрагивает. Одно касание… Малейшее. Спонтанное. Осторожное. И от места прикосновения рассыпается океан мелких мурашек, который разливается по всему её божественному стану.

Я дыхание задерживаю… Слишком близко к Алисе стою. Мы абсолютно одни в комнате. И она не дышит. Трясётся как от холода. На самом деле её колотит от того, что я мягко до нее дотронулся. Руку к ней снова тяну, замираю возле хрупкого плечика. Выдох делаю. Горячий, прерывистый. Ошпариваю потоком дыхания прелестную фигурку так, что она ёжится.

Забавная!

Я невольно улыбаюсь.

Хочу плечико её погладить. Почему-то… Просто ладонью провести. Просто потрогать… Но нельзя. Нет! Нельзя. Ласкать ту, которую не должен. Чем больше заботы и нежности к ней проявляю, тем тяжелее будет. От неё оторваться…