Кукла моего отца - Елена Рахманина

Семь лет спустя

Странное занятие для молодой женщины – эту фразу я частенько слышала в свой адрес. Верчу в руках почти готовую игрушку. Я вырезала из дерева шарнирную куклу для Даниэллы. У деревяшки двигались все части тела: голова поворачивалась в разные стороны, даже наклонялась, словно в удивлении наблюдая за мной, длинные и тонкие конечности сгибались. Я задержалась после работы, чтобы успеть доделать её к дню рождения малышки, но не рассчитала времени. За окном незаметно стемнело.

Шея и спина от долгого нахождения в одном положении затекли, и я морщась потянулась, обнаружив в дверном проёме супруга. Он стоял так тихо, что я, испугавшись, вздрогнула.

– Ты задержалась, решил тебя проведать, – как обычно, прячет своё беспокойство Йен.

Последние годы мы жили в небольшом городке недалеко от океана. С мягким климатом и соседями, которые подробности нашей жизни черпали из газет.

Бабушка Йена – Аннабель пережила своего единственного сына и жила в одном доме с нами, как и мой папа. Дорогостоящее лечение помогло почти вернуть его к нормальной жизни. Дуглас проматывал своё состояние, полученное после открытия наследства Бенджамина. Но самое ценное – место главы компании – он так и не приобрёл.

Пакет акций компании, место главного акционера и председателя правления корпорации безвозвратно ушли к Йену.

Смотрю на него и пытаюсь понять, как мужчина может быть так неприлично красив. Само совершенство во плоти.

Поднимаюсь из-за рабочего стола, чувствуя, что соскучилась по мужу, которого последний раз видела дома за завтраком.

За минувшие годы я приложила максимум усилий, чтобы стать самодостаточной. Не раствориться в богатом муже, не забыть, кто я есть на самом деле. Боялась, что с появлением дочери потеряюсь в новых обязанностях, в статусе матери и жены. Эта задача, пожалуй, оказалась сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

Я доверяла Йену полностью, знала, что, если буду падать, он поймает. Со временем мне и вовсе наши мысли, цели и желания синхронизировались. Но всё, что у меня имелось, принадлежало и Йену. Деньги, фамилия, статус. И конечно, ребёнок. Поэтому я поставила перед собой цель добиться успеха в своём деле, и получила желаемое.

Моя мастерская крохотная, маленькая песчинка из всего, чем владеет Йен. Но я имела повод для гордости. Мои работы отмечали признанные мастера, в моём подчинении находилось несколько подмастерий, и я знала, что их заработок стабилен и достаточен для спокойной жизни благодаря мне.

Муж преодолевает в пару шагов разделявшее нас расстояние и хватает меня в охапку, крепко обнимая. Я льну к нему всем телом, воображая градусник, температура в котором поднимается всё выше и выше, пока не достигает красной отметки. Я почти напиталась Йеном и могу снова жить. Эта привязанность с годами лишь росла. И будь я невротиком – пугала бы меня до чёртиков.

Каждая разлука казалась вечностью.

Потираюсь щекой о мягкую ткань его свитера, впитывая в себя запах его кожи.

– Мы не виделись всего пару часов, как можно за такое короткое время так сильно соскучиться? – спрашивает, наматывая прядь волос себе на палец. Его взгляд давно потерял ледяной холод, и я грелась в его тепле, когда он на меня смотрел.

Поворотным моментом стал тот день в лесу.

Я не смела даже поверить, что он смог принять меня такой. С руками, измазанными в крови. Со знанием того, что я вышла замуж за его отца, потому что у меня тоже не имелось выбора.

– Как это у вас не было секса? – ошарашенно спросил, когда мы вернулись в гостиницу из леса.

– Так, – развожу руками, – это стало моим условием, когда мы женились. Хотя, думаю, твой отец рассчитывал, что когда-нибудь я сдамся. И я сдалась. Тебе. Кроме того, у меня имелось веское оправдание – я ходила к психотерапевту после изнасилования и просто не была готова к сексу. Как ни странно, но Бенджамин это понимал и почти не домогался меня.

– Почти, – кривит в отвращении лицо.

– Почти. Попытался в тот день, когда ты зажал меня после ужина на террасе, – вспомнила те ужасные мгновения наедине с Бенджамином в его части спальни. Казалось, что я вновь могу подвергнуться насилию и вновь готова убить.

– Надо было сразу выкрасть тебя из этого отвратительного дома. В нём никто не может быть счастлив.