Друг твоего отца. Телохранитель для принцессы - Джас Риччи

Тимур возликовал и запер меня в больнице. Кажется, будь его воля, он бы меня самолично к кровати привязал. Глеб приставил охранника, который караулил у двери палаты круглосуточно. А к Матвею меня не пускали. За ним ухаживали Марина и Елена Петровна.

И вот наконец пустили, и то, что я увидела, вскрыло мне грудную клетку.

— Я знаю, что он боец.

Я лично зашивала ему бок в лесу, и он не скулил совсем. Он самый сильный из всех, кого я знаю.

— Но он этого не заслуживает.

— Вот нужно было сидеть дома и ждать, пока мужчины решат вопросы, — снова раздражается Тимур.

Я понимаю почему. Он пошел на это ради меня, приманкой, туда, подставился, спасая Матвея, чтобы я и фасолинка не пострадали. А я не доверилась. Пришла и все испортила. Он имеет право злиться. Но я скоро с ума сойду от всего этого!

— Тима, хватит мучить девчонку, — вступается Глеб.

— Выпороть бы ее.

— Оставь свои сексуальные фантазии при себе, — фыркаю, задрав нос.

— Не провоцируй, — качает головой Титов в ответ.

— Марине расскажу.

— Расскажи. У нее тоже есть сексуальные фантазии о порке твоей жопы, я не одинок в этом.

Да, Марина ко мне не заходит. Она в бешенстве. В бешенстве от того, что я использовала ее, чтоб сбежать, ведь именно ее я отправила обманом отвлекать охрану. И я обязательно извинюсь за это. Но когда она перекипит.

Пока мы переругивались, дверь в палату открылась и вошел врач.

— Почему вас так много? И почему не говорите, что пациент пришел в себя?

Он отходит к аппаратам и что-то там делает, а затем поворачивается к нам троим.

— Так, давайте дадим больше воздуха больному. Вы ему кем приходитесь? — смотрит на Глеба.

— Друг.

— Вы? — на Тимура.

Тот долю секунды молчит, затем криво ухмыляется и тоже говорит:

— Друг.

— Друзья пока на выход. А вы, юная леди?

— А я его… — мне вдруг всю прыть как корова слизала.

Подопечная? Девушка? Мать его нерожденного ребенка? Объект охраны?

— Невеста, — слышу вдруг его голос, совсем слабый и хриплый, но его голос, мой любимый голос.

— Невеста может остаться, — кивает доктор. — Как чувствуете себя, Матвей?

— Паршиво.

— Дела наши увы, плохи. Но не безнадежны. Я обрисую прогнозы на обходе, пока дам вам время с невестой. Отдыхайте.

Врач останавливается рядом со мной и говорит так, чтоб только я слышала.

— Только позитив. Никаких слез. Ему категорически нельзя нервничать.

Я кивнула и мысленно пнула себя. Никаких слез. Он жив, остальное решаемо. Справимся. Выходим. Все будет хорошо.

— Ты плакала, — сразу говорит Мот, как только за доктором закрылась дверь.

— Я скучала по тебе. Больше плакать не буду, — заверяю его и заведомо вру. Я и сейчас хочу реветь, слыша его слабый голос. Но не позволяю себе этой слабости.

Врач сказал только позитив. И я буду следовать этому указанию железобетонно.

— Я была на УЗИ, Матюша. С нашей фасолинкой все хорошо, у нее уже даже есть сердцебиение.

— У нее? — переспрашивает с каким-то трепетом и я теряюсь.

— Еще слишком рано узнавать пол, плод еще слишком маленький, — отвечаю осторожно и тут же жалею о сказанном. Взгляд, в котором теплилась надежда, тут же слегка потускнел.

Он хочет девочку? Я думала ему со мной проблем хватает. И это ставит нас в легкий конфликт интересов, ведь я хочу себе его мини-копию в лице сына.

— Что произошло? Как я здесь оказался?

Ох, сладкий. Это долгая история. И рассказывать ее не мне, и пока тебе нельзя нервничать. Если Тимур так бесится, то тебя просто разорвет.

Я тяжко вздыхаю и молча смотрю на любимого.