Феникс - Витта Линберг

— Нееееет…

— Да, детка. Жаль, что ты не позвонила тогда. Я бы примчался на истребителе, чтобы довести дело до конца. Но в тот день я был в Нью-Йорке, — Дерек наклоняется ко мне и переходит на шёпот, — но я тоже кончил.

Я подскакиваю и бегу в ванную, что найти камеру. Но не понимаю, где она может быть спрятана.

— Перекладина над ванной, — подсказывает мне Дерек, облокотившись на дверной косяк, — обзор потрясающий. Вид сверху был просто великолепен.

— Ты извращенец!

— Я мужчина. А теперь пошли. Пора поговорить. И выпить чашечку чая.

Я в абсолютном шоке завариваю чай, и мы садимся за обеденный стол друг напротив друга.

— В свете новых обстоятельств я бы хотел, чтобы ты вернулась.

— У меня нет причин для этого. Знаешь, говорят: «Секс — не повод для знакомства».

— Алиса, как бы мне не было больно напоминать, но нас связывает не только секс. Пора уже признаться самой себе.

— Ты скажи ещё великая любовь, — стараюсь вложить побольше язвительности в свои слова.

— Я не знаю, что я испытываю. Но по всем симптомам это любовь. Видишь ли, мне не всё равно, где ты, как ты, а в тот момент, когда я на экране телефона увидел как ублюдок пихает член тебе в рот… — Морелло делает паузу, его ноздри раздуваются, взгляд становится настолько свирепым, что меня подмывает достать икону или ещё что-то религиозное, — В тот момент, я подумал, что умру, если они что-то с тобой сделают. Я не боялся никогда и ни за кого так сильно. Ты сломала мою материнскую плату.

Воспоминания относят меня снова в ту комнату, на языке появляется металлический вкус крови.

— Какая метафора. Это было ужасно. Это было так ужасно, Дерек. Я ждала тебя. Я думала, ты успеешь. Ты же понял мой намёк?

— Конечно. Только благодаря твоей смекалке, мы смогли так быстро тебя найти после того видео. Но теперь всё позади. Пора начинать жизнь с нуля.

— Никогда не будет ничего с нуля. Мой опыт никуда не делся.

— Я хочу тебе кое-что показать.

Дерек начинает расстёгивать рубашку.

— Эй, я видела тебя голым! И это не к месту!

— Тс!

Он распахивает полы и среди его чёрно-белых татуировок, на его груди появилась новая. Огненный феникс. Я как заворожённая разглядываю яркий рисунок.

— Что это значит?

— Моя дань уважения твоей стойкости, силе духа. И бесстрашию. Ты ведь вообще не следишь за языком!

Я закатываю глаза, но улыбку сдержать не в силах.

— Это потрясающе. Ты меня тронул до глубины души.

— Отлично. А теперь надо продолжить то, на чём нас прерывали. Поехали в ресторан. Попробую вашу странную русскую кухню.

Мы проводим вместе несколько часов, но этого недостаточно, чтобы я поняла, что делать дальше. Хочу ли я возвращаться в криминальный американский мир? Нет. Чувствую ли я что-то к Дереку. К сожалению, да.

И глядя как он пробует разные национальные блюда, я думаю о том, смогу ли я жить дальше будто ничего не было.

— Ты где витаешь? Твой странный капустный суп остывает.

— Он называется щи.

Я приступаю к еде, но уже под пристальным вниманием Морелло.

— Ты знаешь, что я могу просто тебя похитить?

— Ты сейчас серьёзно? — я чуть ли не давлюсь супом.

— Вполне. У нас с тобой уже был такой опыт.

— Я не вернусь никогда в качестве пленницы. Не забывай, что самое опасное оружие — это мои зубы.

Забавно наблюдать, как Дерек рефлекторно положил руку на пах.

— Ты опаснее, чем я мог предположить. Я дам тебе время привыкнуть к воспоминаниям. Мне нужно вернуться в Америку завтра утром. Через несколько дней я вернусь и хочу услышать твой ответ.

— Ты готов принять отказ?

— Что это?

— И угораздило же меня вляпаться, а!

Дерек удивляет меня весь оставшийся день и ночь. Он не пристаёт, но остаётся спать в моей постели. Обходительный, нежный, самовлюблённый психопат.

Я просыпаюсь в одиночестве. И оно мне сейчас нужно, чтобы принять окончательное решение.

Глава 37

Ни один здравомыслящий человек не согласится добровольно поехать в эпицентр бури, которой является мир Морелло. И я себя всегда считала достаточно умной, чтобы даже не рассматривать такую возможность. Однако кое-что изменилось. Больше я никогда не смогу чувствовать себя в безопасности.

Яркий контраст чувств возник именно в тот момент, когда месяц моей безмятежной, спокойной жизни был нарушен кровавыми воспоминаниями моей реальности. Теперь я точно буду постоянно оборачиваться и вряд ли пойду вечером в тёмную подворотню.

Сейчас мне не хватает разговора с моей мудрой мамой. Она бы наверняка подсказала как принять верное решение. Поэтому я делаю единственное возможное в этих обстоятельствах. Одеваюсь и еду на кладбище. Сидя рядом с тремя могилами с одной фамилией, мою душу раздирает на части тоска и безысходность. Я облокачиваюсь на кованную ограду спиной.

— Привет, мам, пап, братик, — я говорю с ними вслух, будто они могут мне ответить, — после вашего ухода моя жизнь полетела куда-то не туда. Я не стала профессиональной танцовщицей. Но вы это и так, наверное, знаете. Я была беременна, но это вы тоже знаете. Я уверена, что вы забрали моего малыша и оберегаете. У меня был друг, который оказался предателем. Меня хотели убить, мучили. Но я справилась. Снова. И снова. И снова. Да, пап, характер у меня точно твой. Я знаю, что ты сейчас довольно улыбаешься! Но в моей жизни остался Дерек. Он причина большей части моих бед. И он же причина, по которой я нашла в себе силы идти дальше. Это всё слишком сложно. Я должна его ненавидеть, да, мам? Должна. Но почему-то этот янки смог зародить во мне маленькое зёрнышко какого-то иного чувства. Меня ничего не держит здесь. Меня ничто не зовёт туда. Я знаю, вы вряд ли бы были рады, если бы вернулась в опасное место. Но я ни доли секунды не сомневаюсь, что, если бы речь шла о вас, вы бы пошли друг за другом в самое пекло. Но вас связывала безумная любовь. А у меня… я не знаю…

Мои глаза наполняются солёными слезами и тонкие ручейки стекают по щекам.

— Мне страшно, что я могу остаться и пожалеть. Мне страшно, уехать и не вернуться. Я не знаю, как там всё устроено на небе, но, если вы можете дать мне подсказку. Дайте.

Ещё чуть-чуть я позволяю себе посидеть на прогретом песке.

— Ладно. Мне пора.

Я встаю с земли, целую фотографии моей